Страница 30 из 232
Глава 8 Драккары в огне и первая монета
Прошло три дня. Сергей окончательно втянулся в ритм: подъём по горну, тренировка с холодным оружием до обеда, потом работы — то канаву рыть, то камни таскать для камнемётов.
Вечерами — дежурство на крыше или в береговой страже. С Анной виделись урывками: она переводила заметки из книг, консультировала генерала по византийским обычаям. Но каждую ночь когда он не дежурил, она приходила к нему и уходила под утро.
Колян тоже замутил с одинокой бабёнкой на семь лет старше себя, но ещё весьма хорошенькой — звали её Света, вдова какого-то прапорщика, тихая, с длинной косой. Колян теперь брился через день и даже подшивал воротник у своего старого форменного кителя. И еще Сергей заметил, что он перестал материться при женщинах.
Дронов с помощниками собрали очередной камнемёт и теперь налаживали «огневые батареи», взяв за основу римские свечи, а салюты, особенно те что пускались сразу пачками, переделали под зажигательные снаряды. Сергей в это не лез, но краем уха слышал что на место пироэлементов они вставили тугие пучки тряпья, пропитанные горючим составом. Дронов говорил — если поджечь и пустить по настильной, горящий ком полетит метров на пятьдесят и впивается в дерево, как клещ. Лёха — хозяин прогоревшего пиробизнеса, а теперь один из пироартиллеристов, только крестился — ему всё казалось, что рванёт прямо в руках.
Ночью Сергей с Коляном заступили на крышу. Ночь была ясная, луна в третьей четверти висела над морем, заливая воду серебром. Колян, зевая, рассказывал про Свету, стараясь при этом не пошлить. Сергей слушал вполуха, обводя горизонт прицелом ночного видения.
Около трёх часов ночи ему показалось что он видит три тёмных пятна на лунной дорожке. Потом проявились очертания парусов, длинные, низкие корпуса. Три драккара. Они были заметно крупнее их трофейного — каждый не меньше тридцати метров, с двойным рядом вёсел и высоко задранными носами. Шли без огней, молча, и курс держали прямо на девятиэтажку.
— Тревога! — рявкнул Сергей, и Колян, сбрасывая дрёму, дунул в горн.
Дом проснулся мгновенно. Внизу захлопали двери, зазвенело железо, кто-то заорал: «К оружию!».
Генерал поднялся на крышу уже в бушлате, с пистолетом в руке, и через минуту его голос перекрыл шум: «Боевая готовность! Всем на позиции!»
Дронов с помощниками уже крутили ворота камнемётов. Три машины стояли нацеленные в море, рядом с каждой — пирамида камней. На восточном углу крыши Лёха и его пиротехническая группа выставляли «огневые батареи»: длинные трубки римских свечей вставляли в самодельные деревянные направляющие, салютные батареи положили набок, нацелив раструбами в сторону склона и берега.
На сам берег никто не спускался, оборону держали наверху, на утесе, возле обоих подъемов. Когда подошёл Сергей, его гоп-команда уже стояла у восточного входа в полном облачении. В кольчугах, при оружии из обоих эпох.
Генерал с балкона крикнул: «Без команды не стрелять! Подпустить ближе!»
Драккары приближались. Уже можно было разглядеть ряды щитов вдоль бортов, блеск шлемов, факелы на корме. На носах — резные головы змей с разинутыми пастями. Первый корабль уже входил в устье, два других держались чуть мористее, прикрывая фланги.
Дронов поднял руку, выжидая. Когда ближний драккар оказался метрах в трехстах от берега, он скомандовал: «Пли!»
Несколько камней одновременно ушли в ночь. Один плюхнулся в воду перед самым носом, два других ударили в борт, ломая доски.
Дронов снова поднял руку.
— Заряжай! Натяжение — три оборота!
Помощники закрутили вороты. Жгуты заскрипели, собачки храповиков защёлкали, отсчитывая зубья, камни легли в ковши. Дронов выждал, пока ближний драккар подойдёт на полторы сотни метров, и скомандовал:
— Пли!
Три камня ушли в темноту. Один вспорол воду у самого борта, второй ударил в носовую фигуру, снёс драконью голову, третий пробил борт чуть выше ватерлинии. Треск досок разнёсся над водой, за ним — крики. На драккаре заметались факелы, кто-то заорал, но вёсла продолжали грести — корабль неумолимо приближался.
— Ещё залп! — рявкнул Дронов.
Снова скрип воротов, щелчки храповиков, глухие удары камней о воду и дерево. Теперь били точнее — три из трёх попали в цель. Один камень проломил борт у кормы, второй угодил в ряд щитов, разнеся их в щепу, третий ударил прямо в столпившихся на корме. Крики усилились, но драккар шёл.
Четвёртый залп. Пятый. Теперь уже все камнемёты работали как часы — расчёты приноровились, натяжение выверили до долей оборота. Камни ложились кучно: в борт, в вёсла, в палубу. С каждого залпа — три попадания из трёх. Драккар замедлился, но не остановился. До него оставалось метров сто.
— Зажигалки! — гаркнул Дронов. — Пристрелка!
Лёха-пиротехник с перекошенным от страха лицом поднёс факел к запалу первой римской свечи. Трубка плюнула огнём и с воем ушла в темноту. Сергей проследил траекторию: огненный шар описал дугу и рухнул в воду метрах в десяти левее носа. Мимо.
Вторая. Лёха поджёг запал, трубка задрожала, выплюнула заряд. Этот попал вскользь — огненный ком чиркнул по борту, рассыпался искрами и погас, не зацепившись.
— Мазила! — заорал кто-то из расчёта.
— Заткнись! — огрызнулся Лёха и поджёг третью.
Третья попала. Огненный ком врезался в парус, сложенный на рее, и вспыхнул, разливаясь жидким пламенем. Парус занялся мгновенно, оранжевый свет залил палубу, высветил фигуры варягов, их поднятые щиты, их разинутые в крике рты.
— Залп! — рявкнул Дронов. — Все разом!
Десяток зажигалок ушли в небо одновременно. Сергей никогда не видел такого фейерверка. Огненные шары, воя и разбрасывая искры, понеслись к драккару. Три попали в парус и реи, два — в палубу, один — в груду щитов, остальные — в людей. Пламя разлилось мгновенно, как будто корабль облили бензином. Затрещало дерево, загудел огонь, послышались крики.
Первый драккар превратился в пылающий остров. Варяги прыгали за борт, ор стоял такой, что заглушал треск пламени. Железо звенело, щиты падали в воду, вёсла ломались.
— Второй! — скомандовал Дронов, и камнемёты развернулись левее.
Второй драккар, шедший чуть мористее, попытался отвернуть, но было уже поздно. Камни накрыли его с первого залпа — один пробил борт, второй снёс часть фальшборта, третий попал палубе. Следом ушли зажигалки. Три врезались в корпус, одна — в мачту. Сухое дерево занялось, и через минуту второй корабль тоже пылал. Команда прыгала в воду, барахталась, тонула под тяжестью кольчуг.