Девятиэтажка. Трилогия

А потом началась совсем сильная качка, и Сергей почувствовал, как желудок подкатывает к горлу. Он стиснул зубы, пытаясь дышать ровно, но через пять минут понял: не выйдет. Перегнулся через борт, и его вывернуло.

Кто-то из гребцов засмеялся. Кто-то крикнул: «Держись, капитан, бывает!» Сергей вытер рот, сплюнул и снова вцепился в борт. Анна тронула его за плечо, протянула флягу с водой. Он прополоскал рот, выплюнул.

— Спасибо.

— Вроде военный, а морской болезнью страдаете? — сочувственно спросила она.

— Я сухопутный военный, — ответил он, борясь с тошнотой.

Шторм длился недолго, минут сорок. Потом ветер стих так же внезапно, как и начался. Тучи разошлись, показалось закатное солнце. Драккар, мокрый, но целый, выровнялся и пошёл ровнее. Бородин, стоя у руля, счастливо улыбался.

— Пронесло.

К устью подошли уже затемно. Луна ещё не взошла, но на крыше девятиэтажки горел огонь — кто-то запалил факел, видимо для ориентира. Драккар мягко ткнулся в песок. Сергей сошёл на берег первым, чувствуя, как земля качается под ногами. Анна спустилась следом, ступила на твёрдое и перевела дух.

На берегу их уже ждали. Впереди всех генерал, как всегда с трубкой, но на этот раз не зажженной. Сергей, шатаясь от усталости, подошёл ближе. Максимов оглядел его мокрого, бледного, с красными глазами, и хмыкнул.

— Ну, докладывай, мореход. Кто там, что там?

— Рыбаки, товарищ генерал. Славяне. Живут бедно, платят дань хазарам. С востока печенеги, с моря — какие-то свеи.

Генерал кивнул, затянулся.

— Значит, соседи у нас есть. Это хорошо. Иди отдыхай. Завтра разберём подробно.

Сергей побрёл к дому. Ноги гудели, в голове ещё стоял шум волн, а желудок напоминал о недавнем шторме тошнотной тяжестью. Он поднялся на четвёртый этаж, открыл дверь, стянул мокрую ветровку и только тогда заметил, что Анна идёт следом.

— Я зайду? — спросила она, останавливаясь на пороге. — Пока свежо в памяти, надо бы обсудить поездку.

Сергей был не против, и пропустив её в прихожую, закрыл дверь.

Сняв плащ и повесив его на вешалку, девушка сразу прошла на кухню. Света луны из окна хватало чтобы сориентироваться, а когда Сергей зажёг свечу в недавно сооруженной мини печке-жестянке, и поставил сверху большую жестяную кружку с водой, стало по-домашнему уютно.

Оставив девушку, он переоделся, и вернувшись когда уже закипела вода, разлил её по чашкам, добавив заварки.

Анна сидела, листая тетрадь, но как-то мельком, словно не читая написанного. Потом положила её на стол, взяла чашку, обхватила ладонями. Пальцы у неё были тонкие, с обкусанными ногтями.

— Старик интересный, — сказала она. Имя славянское, а говор с каким-то налётом. Я не все слова поняла, но общий смысл ясен. Дань хазарам — это плохо. Если мы предложим защиту, они согласятся, но сделать это надо очень осторожно, они сейчас сильно напуганы.

— Ещё бы, — Сергей отхлебнул чай. — Когда на берег выходят такие артисты, любой напугается. Тот же Мага с булавой, — кошмар оживший.

Анна кивнула, отпила глоток. На кухне стало совсем тихо. Свеча потрескивала, тени дрожали на стенах.

— Вы сегодня испугались? — спросила она вдруг.

— В шторм? Нет. Просто укачало.

— Я не про шторм. Там, на берегу.

Сергей помедлил, соображая что девушка имеет ввиду, но так и не сообразил.

— А я боялась, — сказала Анна, не дождавшись ответа. — Не за себя. За них. Они такие беззащитные. Хазары, печенеги, варяги — любой может прийти и взять всё. А мы сидим в бетонной крепости с автоматами. Это нечестно.

— Жизнь вообще нечестная штука.

Они помолчали. Чай остывал. Анна смотрела на свечу, Сергей — на Анну. Он видел, как у неё дрожат ресницы, как тени играют на скулах. Что-то внутри, то самое, что он задавил три года назад вместе с болью в несуществующей ноге, медленно оживало.

— Я пойду, — сказала она, но не двинулась, не встала.

Сергей протянул руку, накрыл её ладонь своей. Пальцы у неё были холодные, несмотря на горячую кружку.

Чай они не допили. В постели Сергей взял её жёстко, молча вдавливая в продавленный диван. Анна не сопротивлялась, только в какой-то момент вскрикнула и зажала себе рот ладонью, словно стеснялась.

Потом лежали молча. Свеча на кухне догорела и погасла сама. За окном начинало сереть. Где-то внизу, у костров, уже просыпались люди, слышались голоса. Сергей смотрел в потолок с микротрещиной и думал, что теперь всё стало ещё сложнее. Но почему-то легче.