Страница 223 из 232
Генерал поднял бровь, но перебивать не стал. Он видел на что способен даже один такой корабль.
– Пороха, да, его мало. Но пока доделываем корабли, подкопим, ускоримся как‑то. С пушками тоже разберемся, что‑то из воды поднимем, что‑то снимем с поврежденных кораблей, что‑то выплавим. Так ведь, товарищ главный металлург? – Бородин обратился к Магомеду.
– Выплавим, конечно выплавим, – согласился Магомед. – Заодно можно и «единорога» нового испытать.
Сергей знал, о чём речь. В кузне не так давно отлили новое орудие – универсальную гаубицу, которую за характерную форму казённой части, еще предки окрестили «единорогом». Калибр – сто семьдесят миллиметров. Ствол – заметно короче пушечного, около трёх метров. Казённая часть имела коническую зарядную камору – хитрое решение, позволявшее лучше запирать пороховые газы и метать снаряд максимально далеко.
«Единорог» мог стрелять всем. Ядрами – по настильной, как обычная пушка. Бомбами – по навесной, как мортира. Картечью – в упор, если враг подойдёт слишком близко. Это делало его универсальным орудием, способным и взламывать береговые укрепления, и разрушать портовые стены, и поджигать склады. Дальность – до полутора километров бомбой, точность, правда, на такой дистанции не очень, но в данном случае оно и не требовалось.
Пушка эта существовала пока в единственном экземпляре. Испытаний не проводили, не успели. Но теперь, когда каждый ствол на счету, а впереди маячил поход на Константинополь, такое орудие очень бы пригодилось.
Генерал повернулся к окну, разглядывая стоящие на стапелях галеасы. Минуту он стоял молча, курил трубку, дымя в открытое окно. Потом повернулся и неожиданно выдал:
– Жаль, огороды нам все затоптали…
Тема про огороды показалась Сергею не к месту, но огороды действительно было жаль. Утоптанная копытами, выжженная огнем земля, на которой ещё несколько дней назад зеленели грядки. Да, что‑то ещё успеют посадить по новой, юг всё‑таки, но того урожая, на который рассчитывали, уже не будет.
Он встал и тоже подошёл к окну. Нашёл взглядом стапеля с кораблями, – радуясь, что они не сгорели. Два галеаса стояли нетронутыми, их остовы темнели на фоне серого неба, и вокруг них, как муравьи, копошились рабочие. Потом перевёл взгляд на пепелище, в которое превратился посад, и вздохнул. Рядом, прямо у воды, складывали очередные погребальные костры. Глядя на эти ровные «домики» из бревен и уложенные на них тела, Сергей думал что как бы не был жесток этот мир, отношение к героям оставалось неизменным. Ими восхищались. Их ставили в пример. Им подражали. И живым, и мертвым. Такая традиция.