Девятиэтажка. Трилогия

Первым встал Петров. Его тоже зацепило осколком той ракеты, на скуле багровел ожог, намазанный какой‑то мазью, и это делало его и без того не слишком привлекательную физиономию совсем отталкивающей, особенно когда он говорил, кривясь от боли.

– Потеря людей – беда, – сказал он глухо. – Языки у всех развязываются, рано или поздно. Если они уже у кочевников, если их повезли к ромеям… – он не закончил, махнул рукой и сел.

Бородин поднялся, качнув головой.

– Не факт, что они живы. Там такая мясорубка была – могли и стрелой, и картечью, и просто в давке. А даже если живы – не факт, что расколются. И уж тем более не факт, что кочевники передадут их василевсу. Они, может, вообще не в курсе, кто им попался. Для них пленник есть пленник, что рыбак, что кузнец.

Генерал кивнул, но ничего не сказал. Повернулся к Магомеду – тот работал с обоими пропавшими и знал их лучше всех присутствующих.

Магомед заговорил, соглашаясь с Бородиным. Сказал что оба мужики серьезные, у обоих здесь семьи, дети. Поэтому шанс что не расколются, даже под пытками, высокий.

Он замолчал, потёр переносицу.

– Но гарантий, понятно, никаких нет.

– Есть еще желающие высказаться? – спросил генерал, дождавшись, пока Магомед сядет.

Желающих не было.

– Тогда о пленных. Точнее, о том, что они нам поведали. Норманны, как и предполагалось, наёмники. Но кто их нанял, они не знают. Знают только, что вознаграждение было астрономическим даже для них, а они и так работают задорого.

Он помолчал, перевернул лист.

– Теперь кочевники. Тут совсем интересно. Командиров среди пленных нет, одни рядовые. Но то, что они говорят, тревожит. Они называют своего вождя Бугатыр. Мы уже слышали это имя, но тогда оно казалось местным, хазарским. Теперь же, если сложить их показания, получается иная картина.

Он поднял глаза от планшета и обвёл собравшихся взглядом. Анна подалась вперёд, внимательно слушая. Сергей тоже поднял голову.

– Судя по всему, мы столкнулись с зарождающейся ордой. Это не обычное кочевье, не племенной союз. Бугатыр – это не хан в привычном смысле. Титул, который они используют, переводится как «объединитель» или «собиратель». Он не просто воюет с соседями – он поглощает их. Берёт под свою руку всех, кого побеждает, и ставит в строй. В этом и есть суть: орда формируется не по родовому признаку, а по военному. Любой, кто признаёт власть Бугатыра, становится частью его войска, независимо от племени, языка, веры.

Анна едва слышно выдохнула, но промолчала. Генерал продолжил:

– У них общая дисциплина, общая тактика, общая система снабжения. Слабые племена, которые раньше платили дань хазарам или печенегам, теперь сами вливаются в орду – потому что это единственный способ выжить. Их не грабят. Их не угоняют в рабство. Им дают место в строю и долю в добыче. И это, – он обвёл всех взглядом, – страшнее любой резни. Потому что перед нами не набег. Перед нами – система. Машина, которая только набирает обороты. И то, что мы видели здесь, – лишь авангард. Основное войско Бугатыра ещё только собирается. И когда оно придёт… – он не закончил. В этом не было нужды.

Про допросы пленников Сергей ещё не слышал, занят был. И если с норманнами всё предполагалось именно так, то совпадение его собственных выводов насчёт кочевников с тем, что говорили пленные, совсем его не обрадовало. Хуже того – оно подтверждало самые мрачные догадки.

Зарождающаяся орда это совсем плохо. Так плохо, что и хуже быть не может. Они и так сильны, а если допустить хотя бы на минуту, что им в руки попадёт рецепт пороха, запустится совсем неостановимый процесс. Степные кузнецы, и без того лучшие в мире по части металла, начнут ковать пушки. Конечно не сразу, но лет через пять‑десять у каждого тумена будет своя осадная батарея, и тогда степь, веками выбрасывавшая на запад волну за волной, выплеснет такое цунами, которое смоет всё.

И тогда Сергею пришла в голову идея. Он поднялся, не зная, куда деть обожжённые руки. Те были перемотаны бинтами, пальцы торчали, как белые сардельки, и каждое движение отдавалось болью.

– Знаете такой принцип тушения огня, когда огонь тушится огнём?

Кто‑то кивнул, кто‑то пожал плечами. Колян нахмурился, не понимая, к чему это. Генерал молча ждал.

– Если мы будем знать наверняка, что секрет ушёл, – продолжил Сергей, – самым разумным будет отдать его князьям. Причём не просто отдать, а научить полному циклу, от добычи ингредиентов до литья пушек и всего остального.

В комнате стало тихо. Предложение впечатлило.

– Мы так в принципе и рассчитывали, когда набирали молодёжь на учёбу, – Сергей обвёл всех взглядом. – Просто не думали, что всё произойдёт настолько быстро. Но если секрет уйдёт – мы должны успеть первыми. Пусть князья получат порох, пусть льют пушки, строят заводы. К тому моменту, когда Бугатыр или василевс наладят производство, у наших союзников уже будут свои орудия. И тогда, даже если война придёт, это будет война на равных, а не бойня.

Генерал поднялся, достал трубку, принялся набивать её табаком. Все молчали, переваривая услышанное. Сергей так и стоял, выставив перед собой перемотанные руки, и ждал.

– Дельно, – сказал наконец Максимов, раскуривая трубку. – Стоит обдумать. Вот только как узнать, что секрет ушёл? Мы же не можем знать наверняка. Да и у кого узнавать?

Он прикурил, выпустил струю дыма. Все молчали. Тогда поднялась Анна.

– Я думаю, спрашивать надо с организатора. С самого василевса. Если кто и приказал выкрасть наших людей, то только он. И если кто и знает, попали ли они к нему, – тоже он.

Генерал усмехнулся криво:

– Но как? Грамоту ему послать? Мол, уважаемый василевс, сообщите, пожалуйста, украли вы у нас секрет пороха или нет?

Бородин поднялся так резко, что уронил стул.

– Зачем грамоту? Флот. Зайти в бухту, выдвинуть ультиматум – и если ответа не будет, начать палить без разбора. Что там у них? Кораблей без счета? Так то плюс, куда ни пальни, попадешь. Город опять же, ядрами – милое дело!

Генерал снова усмехнулся, но теперь уже горько.

– Флот? О чём ты? У нас осталась половина кораблей. Пушки, что были на сгоревших судах, утонули. Пороха – на один хороший бой. Кого мы туда пошлём? На чём?

– То, что сгорело, уже не вернуть, – резко ответил Бородин. – Но у нас кроме флагмана, есть два почти готовых таких же галеаса. Ещё неделя – и можно выводить на ходовые испытания. Этой троицы хватит чтобы разнести половину ромейского порта.