Страница 183 из 232
Бородин, не оборачиваясь, молча протянул ему свой бинокль. Сергей взял, поднёс к глазам, подкрутил резкость. Утренняя дымка ещё стелилась над водой, но видимость уже была хорошей. Он увидел лес мачт. Куча парусов, белых, полосатых, красных – целый город на воде, растянувшийся вдоль берега от самой гавани Херсонеса до мыса. Он начал считать: десяток, два, три… На четвёртом десятке сбился, понимая что это даже не эскадра, а целый флот. Похоже византийцы собрали всё что только можно было найти в этих водах.
– Это что, всё римляне? – спросил он, опуская бинокль.
Генерал кивнул, не оборачиваясь.
– Скорее всего. Наш Севастополь пришли отбивать.
Сергей перевёл взгляд на берег, где над древними стенами Херсонеса развевался княжеский стяг. Город, взятый без единого выстрела, теперь должен был стать полем боя. Он посмотрел на эту армаду, на десятки кораблей, накапливающихся у входа в бухту, и спросил, не дождавшись продолжения:
– И что?
Генерал выпрямился, передал бинокль обратно Бородину, хмыкнул и сунул в рот пустую трубку.
– Ничего. Хрен им, а не город русских моряков. Бородин, спустить флаги, командуй боевую готовность. Играем по плану «Альфа».
На счет флагов Сергей понял, это чтобы не пугать раньше времени, а вот про альфу переспросил:
– Альфа?
Генерал кивнул:
– Ага.
Сергей мысленно посетовал на свою недалекость. Мог бы и догадаться, что без чёткого плана Максимов в море не выйдет. На всякий случай уточнил:
– Альфа – это как?
Ответил Бородин, не отрываясь от бинокля. Голос его прозвучал буднично, словно речь шла о погоде:
– Не как, а кто. Мы – Альфа в этих водах. Акулы. Альфа‑самцы, если так понятнее.
Сергей моргнул, переваривая услышанное. Потом махнул биноклем в сторону римского флота, темневшего на горизонте:
– А они?
Генерал вынул изо рта пустую трубку, посмотрел на Сергея и с абсолютно серьёзным лицом, хотя в глазах вовсю плясали смешинки, ответил:
– А они – нет.
Повисла короткая пауза. Сергей перевёл взгляд с генерала на Бородина, потом обратно. Хмыкнул. Напряжение, копившееся с самого утра, вдруг ослабло, отпустило. Он покачал головой и снова поднёс бинокль к глазам.
Биноклей у римлян не было. Их наблюдатели на мачтах полагались на собственные глаза, а глаза в утренней дымке видели плохо. Поэтому заметили они приближающуюся угрозу гораздо позже, чем следовало бы. Когда же заметили – на палубах засуетились, забегали. Начали передавать сигналы рогами и флагами. От общего строя отделились несколько кораблей – пять, нет, уже семь – и начали разворачиваться навстречу. Дозорный отряд. Легкие, быстрые галеры, вооруженные таранами и лучниками. Они выстраивались в линию, готовясь к атаке.
Девятиэтажники не отвечали. Ни сигналов, ни флагов – только размеренный, тяжелый гул, который разносился над водой. Это, для психологического давления, забили барабаны.
На всех пяти судах – на трех дромонах, грузно осевших под тяжестью десанта, и на двух стремительных драккарах – барабанщики задавали один и тот же ритм. Они били синхронно, словно соединенные невидимыми нитями, и их дробь, точная как метроном, отражалась от воды и неслась к врагу. Драккары чуть выдвинулись вперед, как два клыка перед прыжком, дромоны держались позади, образуя полумесяц.
Без лишней суеты, без криков. Только барабаны, вой ветра и плеск воды.
Пушкари стояли у орудий. Ядра уже были забиты в стволы, картечь лежала в зарядных ящиках. Расчеты ждали. Стрелки с мушкетами заняли позиции вдоль бортов. Абордажные команды – отборные дружинники – проверяли мечи и топоры.
Римские галеры приближались. Уже было видно, как на их носах лучники натягивают тетивы, как офицеры в блестящих шлемах выкрикивают команды. Они ещё не знали, с кем имеют дело. Они видели пять кораблей против своих сорока и, наверное, уже праздновали победу.
Сергей стоял на носу флагманского дромона и смотрел, как сокращается дистанция. Триста метров. Двести пятьдесят. Двести. Он знал, что римляне ждут абордажа – это их тактика, их школа. Но сегодня абордажа не будет. Сегодня будут пушки.