Девятиэтажка. Трилогия

Коляна он нашёл у артиллерийского обоза. Тот стоял в теньке, и дымил трубкой, наблюдая за суетой. Увидев Сергея, он кивнул, вынул трубку изо рта и сплюнул под ноги.

– О, Серый. Вовремя. А я уж думал, проспишь всё.

– Что тут у вас? – спросил Сергей, подходя ближе.

Колян усмехнулся и пустил кольцо дыма.

– А ты не слышал? Генерал, как мы ушли, спать не ложился. Собрал совет, и, короче, решили примерно наказать наглых ромеев. Полноценная войсковая операция. Почти все наличные силы бросят.

Он замолчал, провожая взглядом проходящий мимо взвод алебардистов, и добавил:

– Я так понял, решили, что навсегда отбить желание лезть к нам не выйдет, но на какое‑то время мы их укоротим. И печенегов, и ромеев. Чтоб неповадно было.

Сергей кивнул. Он так и думал. Генерал не из тех, кто будет сидеть и ждать, пока враг сам уйдёт. Если обнаружилась западня – значит, её надо разрушить. Не просто обойти, а ударить. Так, чтобы запомнили.

Подошёл Петров. Увидел Сергея, поздоровался и сразу к делу:

– Сергей Викторович, вас уже ждут на плоскодонках.

Сергей кивнул. Примерно так он и понимал свою задачу. Петров заговорил снова:

– Командуете морской группой. Те же канонерки, только состав другой. Пушек вдвое меньше, и опытных воинов сменили на отроков. Ваша задача отвлечь ромеев, и потом отстреливать тех кто попытается прорваться из осажденного городка.

Сергей хмыкнул. Значит, они будут приманкой. Что ж, это было логично. Если ромеи ждали флот – они его получат. Но не так, как задумали.

На самом деле, Сергей был даже рад, что не придётся трястись в седле. Это Коляну нравились лошади – он с ними возился, разговаривал, гладил и, кажется, искренне считал, что лошадь может быть другом. Сергей же только страдал от верховой езды. После каждой мало‑мальски долгой прогулки у него болело всё: спина, ноги, шея. Уж лучше палуба под ногами, пусть и качающаяся, чем эта вечная тряска и риск вылететь из седла.

– Когда выдвигаться? – спросил он у Петрова.

– Чем быстрей, тем лучше, – ответил тот, уже отходя к следующей группе командиров. – Времени в обрез.

Сергей постоял ещё немного с Коляном. Тот докурил трубку, выбил пепел о колесо телеги и сунул её в карман.

– Ну, бывай, Серый. Ты там это… не геройствуй без меня.

– Постараюсь. А ты на рожон не лезь.

Колян усмехнулся, и поплелся к своему обозу. А Сергей развернулся и двинулся к причалу, на ходу отмечая что погрузку там уже закончили. Канонерки стояли у мостков, ждали только его. Бородин стоял на головной плоскодонке, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающегося Сергея.

– Заждались, – бросил он вместо приветствия, и дождавшись когда Сергей заберется на борт, дал команду к отплытию.

Канонерка в сравнении с драккаром шла совсем иначе. Драккар буквально резал воду, – особенно под парусом. Да и на вёслах двигался играючи, стоило гребцам задать ритм. От него веяло скоростью, опасностью, самой сутью морского боя. Сергей любил драккары. Они напоминали ему спортивные машины из прошлой жизни – стремительные, отзывчивые, готовые в любой момент сорваться в атаку.

Канонерка была другой. Широкой, приземистой, тяжелой. Каждый гребок давался с натугой, вёсла зарывались глубоко, но толку от этого было мало: плоское дно цеплялось за воду, как за густой кисель. Течение реки, едва заметное для драккара, здесь ощущалось как постоянное, вязкое сопротивление. Плоскодонка ползла, а не шла.

Зато она проходила там, где драккар мгновенно сел бы на мель. Осадка – всего полметра, а то и меньше. Узкое русло, заросшее камышом, песчаные перекаты, топляки – всё это было ей нипочём. Драккар мог сколько угодно красоваться на глубокой воде, но здесь, на этой речке, царицей была именно она – неуклюжая, медлительная, зато незаменимая.

Сергей стоял у борта, рассеянно глядя на проплывающие мимо берега, и думал о том, как было бы хорошо, если бы с этим городишкой вышло как с Херсонесом. Сдались бы без боя, без крови, открыли бы ворота. А может, и вообще на службу к ним перешли – им ведь нужны люди, обученные воины, знакомые с римской тактикой. Это был бы идеальный расклад. Красивый, как в учебнике.

Но он понимал: шанс на такое – минимален. Если не сказать ничтожен.

Во‑первых, дисциплина. Римская армия десятого века – это не разрозненные варвары, которые бегут при первом же грохоте. Легионеры воспитаны в духе подчинения. Они боятся своих центурионов больше, чем любого врага. Центурион, если что, не просто накажет – он может казнить на месте, и никто слова не скажет. Самовольная сдача в плен карается смертью не только для дезертира, но и для его семьи. А семьи у многих – там, в империи. Жёны, дети, родители. Даже если солдат захочет сдаться, он трижды подумает – не ради себя, так ради них.

Во‑вторых, идеология. Ромеи считают себя наследниками великой империи, а всех остальных – русов, печенегов, хазар – варварами. Сдаться варварам – это позор, который смоет только кровь. Офицеры скорее предпочтут смерть в бою, чем бесчестье. Для них честь – не пустое слово. Это то, что отличает цивилизованного человека от дикаря. И переступить через это они не смогут.

В‑третьих, страх перед василевсом. Даже если они уцелеют здесь, император рано или поздно узнает. А у византийцев длинные руки и хорошая память. Предателей и их семьи найдут и накажут, где бы они ни прятались. Это не пустая угроза – из учебников истории Сергей знал, что империя умеет мстить. И мстить жестоко, показательно.

Так что нет, сдаваться они не будут ни при каких обстоятельствах.

Плыли весь день и всю ночь, и лишь под утро добрались до цели. Не прямо к городку, но уже рядом. Сергей узнал местность – те же глинистые берега, те же корявые ивы, тот же изгиб реки, за которым прятался частокол. Он стоял на носу головной канонерки и вглядывался вперёд, когда кто‑то из команды негромко окликнул его:

– Воевода, гляньте. Человек.

Сергей поднёс бинокль к глазам. Точно. Из зарослей на берегу выскочил всадник – низкорослая степная лошадка, мохнатая шапка, короткий лук за спиной. Он бросил быстрый взгляд на приближающиеся канонерки, развернул коня и скрылся в кустах. Соглядатай. Ждал специально. Сейчас доложит, что всё идёт по плану и мышка сама лезет в мышеловку.

Сергей достал рацию. Отвернулся так, чтобы никто не видел, – такие вещи они старались не афишировать, хотя слухи о «говорящих коробочках» среди дружинников уже ходили. Трижды нажал на тангенту. Три коротких сигнала. Ответа не было, и это означало, что основные силы ещё не вышли на позицию.