Страница 139 из 232
– Смотрите. Что мы знаем? Их там сейчас – от нескольких сотен до пары тысяч сабель. Но они не стоят единым лагерем. Рассредоточены на пространстве в радиусе десяти‑тридцати километров. Почему не атакуют сразу? Боятся пушек. И друг другу не доверяют. Разные племена, разные вожди, каждый хочет урвать своё и не хочет подставляться первым. Это их слабость. Мы должны её использовать.
Он провёл пальцем по карте, очерчивая зону вокруг девятиэтажки.
– У нас есть три преимущества. Первое – абсолютная видимость. Крыша даёт обзор на пятнадцать‑двадцать километров. С биноклем мы видим любой дым, любое облако пыли. Второе – дальнобойное оружие. Ракетные установки достают на полтора‑два километра. Мы можем нанести удар по лагерю ещё до того, как они снимутся для атаки. Третье – мобильный резерв. Драккары, конная группа, дружина Бабки. Быстро выдвигаемся, отрезаем пути отхода.
Генерал кивнул, но промолчал, ожидая продолжения.
– Теперь тактика, – Сергей развернулся к столу. – Я вижу три варианта. Первый – «огненный мешок». Работает против крупного скопления. Разведка засекает лагерь. Ночью каре с лёгкими пушками и зажигалками выдвигается в степь. Конные обходят лагерь с тыла и перекрывают пути отхода. На рассвете, когда лагерь ещё спит, даём залп зажигательными и картечью. После каре подходит и зачищает очаги сопротивления. Результат: крупная ватага уничтожается полностью, свои потери – ноль или около того.
Генерал хмыкнул, но не перебил.
– Второй вариант – «конвейер». Если враги идут волнами, мелкими группами по полсотни‑сотне сабель. Засекаем ближайшую группу с крыши или ближайших холмов. Выезжает конный отряд плюс лёгкая пехота на телегах. Нападаем, используя пищали и луки. Если враг пытается контратаковать или подтягиваются другие ватаги – отходим под прикрытие пушек с бруствера. И так перемалываем группу за группой, не давая им передышки. Результат: постоянные потери у врага, моральный дух падает, начинается дезертирство.
Он перевёл дух и продолжил:
– Третий вариант – психологический. «Демонстрация». Если нам нужно избежать боя вообще. Высылаем к самому крупному скоплению пленного с предложением: уходите, или будете уничтожены. Он рассказывает о пушках, о «гремящем огне», о том, что крепость неуязвима. Днём, при большом скоплении врагов, даём с крыши залп ракетами по пустому месту. Грохот, столб огня и дыма на глазах у сотен всадников. После этого – ультиматум: завтра на рассвете все, кто останется в пределах видимости, будут уничтожены. Уходите на север – и мы вас не тронем. Многие снимутся и уйдут. Останутся только самые отчаянные – с ними уже разбираемся по первому варианту.
Генерал постучал трубкой по столу.
– Шансы?
– Обнаружение врага – почти сто процентов. Крыша плюс бинокль. Выбор выгодного момента – девяносто. Ночные переходы, внезапность. Уничтожение отдельной группы – около девяноста, если не дадим прорваться. Деморализация остальных – процентов семьдесят‑восемьдесят. Общие шансы отбить нашествие – я бы сказал, девяносто. Свои потери – до десятка убитыми и ранеными за всю кампанию, в основном от случайных стрел при вылазках.
– Риски?
– Если враг внезапно атакует ночью или объединится под единым командованием раньше, чем мы нанесём первый удар. Но для этого им нужен лидер. Умный и смелый. Пока они разрозненны – мы диктуем условия.
Генерал постучал трубкой по столу.
– Дельно мыслишь, есть над чем подумать.
Все закивали.
– И ещё, – генерал поднялся, подошёл к шкафу, поскрипывая половицами, и достал оттуда небольшую деревянную коробку, обитую по углам медными полосками. – Вот.
Он откинул крышку и извлёк что‑то блестящее. Сергей подался вперёд и увидел: круглая медная бляха диаметром около пяти сантиметров. В центре – вычеканенное изображение квадрата, по углам которого сомкнулись четыре щита. Внутри квадрата – два скрещённых копья и барабанная палочка между ними. По окружности шла надпись – славянской вязью: «СТОЯЛИ НАСМЕРТЬ».
– Это что? – спросил Сергей, хотя уже догадался.
– Медаль, – коротко ответил генерал. – Сегодня на вечер запланировано награждение отличившихся. Так что всем быть. И при параде.
Сергей взял медаль, повертел в пальцах. Тяжеленькая. Он слышал, что готовили что‑то подобное, но не ожидал, что это будет так… основательно. По‑настоящему.
А ведь награда – это важно. Не просто кусок металла – символ. Он вспомнил свою первую медаль, настоящую, не юбилейку, боевую. «За отвагу». Серебряный кружок на колодке. Ему тогда было двадцать два, и он только вышел из госпиталя после первого ранения. Комбат, вручая, хлопнул по плечу и сказал что‑то про долг и Родину. Сергей почти не слушал – он смотрел на медаль и чувствовал, как распирает грудь. Гордость. Настоящая, мальчишеская, почти забытая теперь. Он тогда не спал полночи, всё вертел её в руках, разглядывал, примерял к кителю.
Теперь у него не было прежнего отношения. Лежат себе и лежат в коробке. Не много, но и не мало. Две «Отваги», «За боевые заслуги», кресты – Два мужества и Георгиевский. Все добыты потом и кровью. Чаще кровью. Он почти не доставал их – ни к чему. Там, в прошлой жизни, награды превратились в формальность. В строчку в личном деле. В прибавку к пенсии. А здесь, в этом мире, где любая железяка ценится, такая медаль, да ещё из рук князя, будет воспринята как наивысшая честь.
Генерал тем временем запустил руку в коробку и достал ещё кое‑что. Широкую пряжку для ремня – бронзовую, с выгравированной надписью «За ярость» и серебряной накладкой в виде оскаленной волчьей морды.
– А это дружинникам Бабки, – пояснил он. – Их вклад тоже неоценим.
Глядя на пряжку, Сергей подумал, что вечером будет пир. Эти своего не упустят – сразу кинутся обмывать. Но повод есть, тут он не спорил. Если есть где‑то бог ярости, то вот, наверное, они – его дети. Не в переносном смысле. В прямом. Потому что обычные люди так не дерутся. Только эти. И теперь они получат свои пряжки, чтобы глядя на них, другие воины знали: эти – особые. Эти – отмечены.
Да, они заслужили. И пир, и пряжки, и право называться лучшими. Сергей ещё раз посмотрел на волчью морду, блеснувшую серебром, и подумал, что, наверное, так и должно быть. Награда – не просто металл. Это знак. Для своих – гордость. Для чужих – предупреждение. И те, кто увидят эту пряжку на поясе, десять раз подумают, прежде чем поднять меч. А если не подумают – что ж, тем хуже для них. Дети ярости снова пойдут в бой.