Страница 134 из 232
На его жест никто не обратил внимания. Толпа расступилась, и вперёд вышел молодой дружинник. Очень молодой – лет восемнадцати, не больше. Но уже сейчас было видно: из него вырастет настоящий воин. Широкий в плечах, высокий, мощный, мышцы перекатываются под кольчугой. Русые волосы, забранные в тугой хвост, и раскосые чёрные глаза – от смешения кровей. На поясе у него висел не меч, а сабля – кривая, хазарской работы, с рукоятью, оплетённой тёмной кожей. Поверх кольчуги – простой кафтан, без украшений. Только на груди, на тонком ремешке, болтался амулет: волчий клык.
Сергей знал этого парня, ему рассказывали про него вчера. Звали его Темир, но в сотне кликали Степко. Сын печенежского хана и русской пленницы. Братья убили его мать, он бежал, и Мстислав подобрал его – оценил отчаянную храбрость и знание трёх языков. И теперь тот служил князю вернее иного природного руса.
Мстислав кивнул на него:
– Это Темир. Он говорит, что Ханубека могли одолеть только колдовством, а не честной сталью.
Степко шагнул вперёд и сказал всего два слова:
– Не верю.
Сергей посмотрел на парня, на его бледное лицо, на то, как дрожит жилка на виске. Этот юноша действительно не мог поверить, что кто‑то одолел величайшего воина степи без колдовства. Потому что для него Ханубек был легендой. А теперь легенда пала – и кто‑то должен доказать, что это правда.
– Хорошо, – сказал Сергей, радуясь что сомневающийся всего лишь пацан, а не какой‑нибудь монстр меча и топора, которых среди дружинников хватало. – Я докажу.
Толпа одобрительно загудела. Мстислав поднял руку, призывая к тишине, и отдал короткий приказ. Дружинники начали расчищать площадку. Предстоял поединок. Не до смерти – князь специально оговорил это, – но до первой крови или до признания. Сергей расстегнул перевязь, снял парадный доспех и надел простую кольчугу переданную кем‑то из окружающих. Степко сделал то же самое – стащил кафтан, поправил пояс с саблей.
Подготовка заняла несколько минут. Зрители образовали широкий круг. Бабка, назначенный судьёй, встал в центре и поднял руку. Принесли щиты – круглые, деревянные, обтянутые кожей. Сергей взял свой, взвесил, проверил крепления. Степко взял второй.
– До первой крови или до признания, – объявил Бабка. – Князь свидетель, дружина свидетель. Сходитесь.
И опустил руку.
Первый удар Темир нанёс без промедления. Сабля взлетела, описала сверкающую дугу и обрушилась наискось – так рубят степняки, целясь не в доспех, а в сочленение, туда, где кольчуга переходит в наплечник. Сергей принял удар на щит, но сабля скользнула по коже, оставив глубокую зарубину, и он почувствовал, как дрогнула рука. Быстрый. Очень быстрый. И злой.
Темир кружил вокруг него, двигаясь по‑степному – мягко, пружинисто, не отрывая пяток от земли. Его раскосые глаза горели сосредоточенностью. Сергей выждал. Он знал: молодость берёт скоростью, но не выносливостью. Нужно дать ему выложиться. Ещё один удар – сабля свистнула у самого виска, и Сергей ушёл в сторону, пропуская клинок мимо. Ответил коротко – меч лязгнул о край щита, Темир даже не покачнулся.
Они сошлись снова. Темир атаковал яростно, без передышки – сабля мелькала, рассекая воздух, и каждый удар был нацелен туда, где кольчуга не прикрывала тело. Сергей принимал их на щит, но дерево трещало, кожа лопалась, и после третьего столкновения щит разлетелся в щепы. Он отбросил обломки и ударил в ответ, расколов щит Темира.
Теперь оба стояли друг против друга, вооружённые только клинками, и толпа затаила дыхание. Все понимали: сейчас начнётся настоящее.
И Сергей начал.
Он двинулся вперёд – не так, как раньше, а легко, почти танцуя. Темир ударил, целясь в грудь, но Сергей ушёл в сторону, пропуская саблю мимо, и даже не ответил. Только улыбнулся – спокойно, как учитель, который даёт ученику показать всё, что тот умеет.
Темир взревел и бросился в новую атаку. Сабля описывала широкие дуги, рассекала воздух, но каждый раз встречала пустоту. Сергей уклонялся, нырял под удары, отступал ровно настолько, чтобы клинок проходил в пальце от кольчуги, и ни разу не поднял меч для блока. Он играл. И это видели все.
– Быстрее, Степко, – бросил он негромко. – Ты же хотел доказать.
Темир зарычал, и в его глазах мелькнула ярость. Он рванулся вперёд, забыв о защите, и нанёс рубящий удар сверху – страшный, способный раскроить череп. Сергей шагнул в сторону, пропуская саблю, и одновременно коротко, почти небрежно ударил плашмя по запястью. Сабля звякнула и вылетела из разжавшихся пальцев, описав дугу и воткнувшись в землю в трёх шагах.
Темир замер. Сергей, не останавливаясь, локтем ударил его в лицо, развернул и заставил опуститься на колени. Остриё меча упёрлось в горло.
– Ну что, теперь веришь?
Темир дышал тяжело, хватая ртом воздух, и в его раскосых глазах больше не было сомнения.
– Верю, – выдохнул он.
Сергей убрал меч и протянул руку. Темир, помедлив, ухватился за неё и поднялся. Он был бледен, на скуле наливался синяк, но глаза смотрели прямо. И в них больше не было сомнения.
– Ты – великий воин, – сказал он глухо. – Прости меня.
Сергей сунул меч в ножны и пожал плечами.
– Бывает.
Толпа взорвалась. Дружинники орали, стучали оружием, и в этом рёве смешалось всё – и облегчение, и восторг, и почти суеверный ужас перед тем, что они только что видели.