Страница 133 из 232
Отвлекаясь от генерала, Сергей присмотрелся к дежурной страже и удовлетворённо хмыкнул. Бдят. По двое на вышках, ещё трое у ворот, и лучники на стене.
Сергей многое знал о властьпридержащих этого времени. Основное – от Анны, кое‑что добыл сам в умных книжках, которые она же и подсовывала. Сейчас, глядя на ладьи Мстислава и вспоминая Владимира, он мысленно раскладывал их по полочкам. Не из праздного любопытства. От того, с кем имеешь дело, зависит, как строить разговор и чего ждать завтра.
Вот Святослав. Отец Владимира, дед Мстислава. Анна говорила о нём с какой‑то странной смесью восхищения и досады. Воин до мозга костей. Иду на Вы – это его стиль. Не предавал, не интриговал, просто шёл напролом. Но и власть ему была не нужна – он хотел славы и добычи, а не сидеть в Киеве и разбирать тяжбы. Бросил сыновей по городам и ушёл в поход, из которого не вернулся. Печенеги убили его именно потому, что он действовал в одиночку, без подстраховки. Идеальный штурмовик. Абсолютно негодный союзник в строительстве государства. С таким можно брать крепости, но нельзя строить общий дом.
Владимир – другое дело. Этот ничего не забывал. Рогнеда назвала его робичичем – он сжёг Полоцк и убил её отца. Брата Ярополка убрал чужими руками, через подкупленного воеводу. Варягов, что помогли ему взять Киев, выпроводил в Византию, посоветовав императору рассредоточить их – цинично, но эффективно. Он был прагматиком до мозга костей. Цель оправдывала средства, и он использовал их, не мучаясь угрызениями. Но при этом – гениальный стратег. Понимал, что власть – это не только меч, но и вера, и стройки, и законы. С ним можно работать, но держа в уме, что его цель – величие Руси и его собственной власти, и она всегда будет на первом месте. Он ценит реальную силу и преданность. Но как только польза иссякнет или он заподозрит угрозу – сентиментальность исчезнет мгновенно. С ним нужно быть незаменимым. И никогда не забывать, по какому количеству трупов близких людей он прошел к трону.
Мстислав – третий. И здесь Сергей, глядя на ладьи, думал, что этот – другой. Он был воином, как дед, но без его бесшабашности. Прямой, честный, не склонный к интригам. Описанный в учебнике его бой с Редедей – это не подлость, не удар в спину, а честный поединок один на один. Он не посягал на Киев при жизни отца, не лез в усобицы, пока его не вынудили. И даже выиграв, не сел на киевский стол, а предложил брату мир. Для него власть – это его земля, его дружина, его право. Не мания величия. Если Мстислав назвал кого‑то союзником, он не ударит в спину. Его слово крепко, его меч остр, его честь не продаётся. Для Новороссийска он – идеальный протектор. Единственное, чего нельзя делать – унижать его или ставить в положение, где он должен выбирать между честью и выгодой. Он выберет честь, даже если это разрушит политический расклад.
Сергей ещё раз посмотрел на ладьи и подумал о Володе. Мальчишка, который упрямо бил в барабан, когда его товарищу снесло голову. Сын Мстислава. Внук Владимира. Правнук Святослава. В нём смешалась кровь всех троих, и кто знает, что из этого вырастет. Прямолинейная честность отца, политическая гибкость деда, воинская доблесть прадеда – всё это могло сделать его идеальным правителем. Или разорвать на части.
Сергей вздохнул и двинулся вниз, к гостевому дому. Там уже собирались на завтрак. День обещал быть долгим. А мысли о князьях и их характерах он отложил на потом.
Только вот встретили его не так, как он рассчитывал. Сергей надеялся тихо пристроиться где‑нибудь с краю, за спинами витязей, и не отсвечивать. Но не вышло.
Едва он приблизился, как пространство взорвалось восторженным рёвом. Те, кто ещё вчера косился на него с опаской, теперь орали, и трясли оружием. Сергей насторожился – такой приём был ему непонятен. Он переглянулся с Вадимом, но тот только пожал плечами и хмыкнул.
Мельком пробежав глазами по толпе, Сергей заметил перемену. Дружинники Мстислава, не так давно одетые в простые, заслуженные кольчуги, сегодня щеголяли обновками. Вон тот, молодой с перебитым носом, красовался в ламеллярном доспехе – стальные пластины сияли на солнце, и на каждой была гравировка: хазарский узор, бегущие волки. Другой, пожилой гридень, натянул поверх кольчуги богатый пояс с серебряными бляхами и привесил к нему саблю в ножнах, отделанных чернью. Третий, совсем юный, вертел в руках шлем с бармицей и личиной. Остальные тоже обзавелись чем‑то новым: у кого‑то шлем с медным навершием, у кого‑то наручи с позолотой, у кого‑то плащ, подбитый мехом.
Сергей перевёл взгляд на людей Бабки. Те стояли поодаль, у дверей, и вид у них был… немного смущённый. С них исчезла вчерашняя трофейная роскошь. Здоровенный мужик в хазарском доспехе с золотой насечкой теперь щеголял в простой, хоть и добротной кольчуге – явно с чужого плеча. Другой, ещё вчера носивший саблю с серебряной рукоятью, теперь держал на поясе обычный меч в простых ножнах.
Сергей сообразил быстро. Напившись вчера, эти храбрые воины устроили обмен. А может, и не просто обмен – кто‑то проиграл доспех в кости, кто‑то сменял на вино, кто‑то просто подарил в знак дружбы. Теперь все выглядели примерно одинаково пёстро: у одного дорогой шлем, но простой меч, у другого богатый пояс, но латаная кольчуга. Смешение стилей, эпох и народов – хазарские пластины, варяжские кольчуги, славянские плащи – всё перемешалось, как в котле.
Он поймал взгляд Бабки. Тот стоял у дверей, скрестив руки на груди, и смотрел на своих людей с тем же выражением, с каким отец смотрит на расшалившихся детей.
Из толпы вышел Мстислав. Без шапки, плащ сбился набок, но глаза сияли. Подошёл к Сергею и трижды обнял, крепко, по‑мужски.
– Воевода, – произнёс он, отступив на шаг, но всё ещё держа Сергея за плечи. – Мне рассказали о твоём искусстве. Ты вышел один против целого войска и снёс голову лучшему воину хана ханов. А после потребовал добавки. – Он усмехнулся. – Я верю. Тысячи глаз не могут обмануть. Но есть и сомневающиеся.
Сергей пожал плечами:
– Мне‑то какое дело?