Девятиэтажка. Трилогия

Сергей вызвался помогать. Не потому, что любил рыбалку — просто сидеть без дела было тошно. Всю первую половину дня они ставили сети в реке, там, где протока сужалась и вода шла медленнее. Сидорчук, стоя по пояс в воде, матерился, распутывая ячею. Лодку накачали ножным насосом, и двое мужиков, включая Коляна, ушли на ней к камышам. К полудню вытащили первый улов: десятка два сазанов, с пяток судаков и целую кучу тарани. Рыбу свалили в пластиковые вёдра, и Петров, осмотрев добычу, довольно крякнул.

— Соли нам бы побольше, — сказал он Сергею. — В трюме драккара было с полбочонка, но надолго ли хватит. Надо по квартирам пройти, собрать у кого сколько есть. Люди поймут.

Генерал рыбалку одобрил, но главное внимание уделял другому. Уже после обеда он собрал мужчин на площадке перед домом. Вышло сорок семь человек, включая гражданских. Многие, как подозревал Сергей, не соизволили спустится, и сейчас подсматривали, спрятавшись на балконах. Тех кто проявил участие, Максимов разбил на смешанные четвёрки — двое военных, двое гражданских — и назначил старших. Караулы на крыше и у входов теперь несли круглосуточно, по скользящему графику. Тут же, на глазах у всех, устроили показательное занятие: как правильно держать карабин, как передёргивать затвор, как менять магазин. Патроны не тратили — берегли для боя, — но каждый из гражданских по нескольку раз повторил движение, доводя до автоматизма.

Сергей стоял в стороне и смотрел. Мужики старались, но было видно, что оружие в их руках пока чужеродно. Хотя в целом настрой был серьёзный. Никто не ныл.

К вечеру третьего дня генерал назначил общее собрание. На этот раз во дворе, у костра. Народу собралось много — женщины, дети, старики, военные, гражданские. Человек сто двадцать, а то и больше. Кто-то стоял, кто-то сидел на ящиках, перевёрнутых вёдрах, ступенях, просто на земле. Те, у кого балконы выходили на эту сторону, смотрели сверху — облокотившись на перила. Пламя костра металось под ветром, отбрасывая длинные тени на стену дома. Максимов вышел вперёд, встал у огня. Прямой как штык, с неизменной трубкой в зубах. Постоял немного, дождался тишины.

— Значит, так, — начал он, обводя всех взглядом. — Слушайте сюда. Я вам не поп и не депутат, речи толкать не умею. Скажу прямо. Ситуация такая: нас зашвырнуло в прошлое, судя по всему. Век десятый, может, чуть позже. И люди тут есть. Вон те, что на драккаре приплыли — викинги. Дикий народ, живут грабежом. Они вернутся, это как пить дать. Может, не одни, может, с подмогой.

Он сунул трубку в рот, затянулся, выпустил дым.

— Но мы с вами — не ссыкуны. Раз уж мы тут оказались, значит, будем делать то, что умеем. А умеем мы с вами, товарищи, многое, очень и очень многое. Поэтому слушайте приказ.

Максимов повысил голос.

— Этот дом — наш плацдарм. Мы закрепимся здесь и будем готовить его для подхода основных сил.

— Каких основных сил? — выкрикнул кто-то из толпы.

Генерал усмехнулся в усы.

— А я знаю? Да оно и не важно. Важно знать что эти силы придут, а пока их нет, сохранить порядок, людей и не дать никому нас сожрать. Всё. Вопросы?

Толпа молчала. Слова генерала, простые и грубые, легли на нужную почву. Людям требовалась цель, и они её получили.

Колян, стоявший рядом, толкнул Сергея локтём.

— Плацдарм, слышь, Серый. А что, красиво сказал. Прям как в кино.

Сергей кивнул, не ответив. Он смотрел на огонь и думал, что генерал прав. Не в том, что сюда придёт подкрепление — это, конечно, была сказка для поднятия духа. А в том, что теперь у них есть смысл. И это многое меняло.

После общего собрания генерал велел Петрову собрать всех, кто имеет медицинское образование. Кроме лейтенанта Волкова, таковых нашлось ещё семеро. Три женщины: кардиолог Ирина Аркадьевна, сухая, прямая как жердь — она тридцать лет проработала в областной больнице; терапевт Ольга Николаевна, полная, с приятным голосом; и акушерка Вера, ещё недавно весёлая и громкая, но теперь притихшая. Ещё двое фельдшеров-мужчин: Иван Васильевич, пожилой, под шестьдесят, и Олег, молодой, лет тридцати, молчаливый, с татуировкой змеи на предплечье. Кроме того две медсестры — девушки Инга и Ольга обе лет двадцати пяти.

Под медпункт определили квартиру наркомана на шестом этаже. Труп вынесли и закопали ещё раньше, разгром прибрали, полы отмыли с хлоркой.

Сергей узнал об этом мельком, от Коляна, который ходил менять повязку на плече — ночью, в горячке боя, он и не заметил, как хорошенько ободрал кожу о бетонный парапет.

— Ирина Аркадьевна первым делом генерала осмотрела, — хихикнул Колян. — Сказала: хоть в космос.

Сергей хмыкнул, но мысль была серьёзнее. То, что Максимов — их самый ценный кадр, их удача и стратегическое преимущество, он понимал отчётливо. Авторитет генерала был непререкаемым и среди военных, и среди гражданских. Его слушали и ему верили. А то, что он походил — и внешне, и повадками — на киношного генерала, с его смесью грубости и обаяния, делало его фигуру идеальной на роль командира. Другого такого в доме не было. Сергей знал это, как знал и то, что без Максимова всё рассыплется за неделю.

Он накинул ветровку и пошёл на дежурство.

На крыше смена теперь начиналась в восемь вечера. Сергей поднялся, принял пост, выслушал короткий доклад, прошёлся вдоль парапета, проверил карабин, закурил. Народу здесь сегодня собралось больше обычного. У западного края, где поверхность была ровнее и шире, майор Дронов привел бригаду — трое мужиков из гражданских и пара военных. Перед ними лежали груды дерева: доски от разобранных шкафов, несколько толстых брёвен, которые днём притащили с берега — плавник, выброшенный морем. Тут же стоял генератор и ящики с инструментом — собрали по своим квартирам. Молотки, ножовки, стамески, дрель, болгарка. Отдельно, в мотках, лежала толстая верёвка с драккара.

Дронов расхаживал перед мужиками, как экскурсовод перед туристами, и объяснял. Сергей стоял в стороне, но ветер дул в его сторону, и слова долетали отчётливо.

— Камнемёт, товарищи, — говорил Дронов, загибая пальцы, — это не катапульта и не баллиста. Это торсионная машина. Работает на скручивании. Берём раму, крепим на ней две вертикальных стойки, между ними натягиваем пучок верёвок, в который вставляем рычаг — метательное плечо. На конце рычага — ложка для камня. Заряжаем, натягиваем воротом, спускаем — и камень летит. Всё просто, как велосипед.

Он присел на корточки и начал чертить мелом прямо на рубероиде.