Страница 115 из 232
Первое, что нужно сделать, – пресечь утечку информации о появлении императорского дромона. Как сделать это на суше, он знал: никого не выпускать из крепости. Удвоить караулы, закрыть ворота, объявить особый режим. Но вот как быть с проплывающими купцами и прочим людом? Нет, ответ‑то был: тормозить всех, задерживать, не давать уйти, пока не решат, что делать дальше. Но не будут ли такие меры чересчур? Не наживут ли они новых врагов? Купцы – народ памятливый, разнесут весть о том, что в устье большой реки теперь не просто пошлину берут, а хватают всех без разбора. И тогда сюда вообще не поплывут.
Походив с полчаса вдоль края крыши, ответа на свою дилемму Сергей не нашел, зато замёрз. Вроде бы тепло, но его отчего‑то колотило – то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от всего сразу. Еще раз оглядев окрестности, он спустился вниз, к генералу.
А в квартире Максимова буквально кипело. Народу прибавилось: кроме обычного состава, здесь были ещё несколько человек из тех, что отвечали за снабжение и строительство. На столе, прямо поверх карты, стоял красиво отделанный сундучок – один из трофеев с дромона, с медными накладками и замком в виде головы Медузы. Сергей сел на свободный табурет, и Вера Степановна тут же возникла рядом – поставила перед ним чашку чая и положила бутерброд. Он поблагодарил кивком и стал слушать.
Обсуждали, что делать при открывшихся обстоятельствах. Анна молчала, сосредоточенно листая толстую книгу. Лидия Яковлевна стояла рядом, заглядывая ей через плечо и периодически что‑то комментируя вполголоса. Офицеры спорили. Дронов упирал на строительство укреплений и наращивание количества пушек. Бородин твердил о модернизации кораблей, Петров предлагал, пока не поздно, отправить экспедицию за селитрой: имеющегося на все «хотелки» не хватит, а без пороха всё остальное теряет смысл. Кроме того, они считали, сколько есть времени, пока до Херсонеса дойдут вести о пленении Зои с товарищем меченосцем и захвате императорского дромона. Сходились на месяце, не больше. Месяц – и жди гостей.
Наконец слово взяла Лидия Яковлевна. Мужики засопротивлялись – обсуждение наращивания вооружений было в самом разгаре, – но генерал прервал их стенания взмахом руки.
– Говорите, Лидия Яковлевна.
Та вышла вперёд, одёрнула платок и заговорила – спокойно, размеренно, словно читала лекцию.
– У нас есть два пленника, и у нас есть возможность превратить их из обузы в козырь. Я предлагаю публичную версию. Официальное письмо василевсу. Смысл такой: «Мы, верные союзники твои, пребываем в недоумении. К нашему берегу подошёл дромон под началом протоспафария Феофилакта. Вместо приветствия он атаковал нас. При нём находилась благородная Зоя, и мы опасаемся, что сей сановник действовал без твоего ведома, возможно, даже похитил царственную деву ради каких‑то тёмных целей. Мы защитились и ныне держим обоих в безопасности. Зою – как гостью. Протоспафария – как пленника, ожидающего твоего суда. Молим тебя разобраться: он напал по твоему приказу? Или ты сам стал жертвой заговора?»
Дронов хмыкнул, Бородин нахмурился. Генерал молчал, переваривая. Лидия Яковлевна продолжила:
– Что это даёт. Император получает возможность сохранить лицо, заявив: «Протоспафарий действовал самовольно, я накажу его род, а вам спасибо за спасение племянницы». Мы из врагов превращаемся в помощников василевса, раскрывших заговор. И весь его гнев направляется на Феофилакта, а не на нас.
– А если он не поведётся? – спросил Дронов. – Если скажет: «Вы лжёте, вы напали первыми»?
– Тогда мы ничего не теряем, – ответила Лидия Яковлевна. – Но даже в этом случае мы уже задали тон. Мы показали, что готовы к диалогу. Империя ценит форму. Они будут вынуждены отвечать на наше письмо, а не просто слать флот.
Она обвела взглядом собравшихся.
– Теперь – чего требовать в обмен. Зою мы готовы вернуть, как только получим подтверждение мира и небольшую компенсацию за моральный ущерб. Это покажет наше великодушие. Протоспафария – ни в коем случае не отпускать до тех пор, пока не выполнены основные политические требования. Он – главный козырь. Если василевс откажется от него, мы можем судить его своим судом за разбой и казнить. Или, наоборот, помиловать и отпустить, зарабатывая очки милосердия.
– Что именно требовать? – спросил генерал.
Лидия Яковлевна загнула палец.
– Первое: официальное признание Новороссийска и прилегающей округи как особого владения под рукой Мстислава, с правом на самооборону и свободную морскую торговлю. Второе: единовременный выкуп за протоспафария – золотом, тканями и оружием. Сумма оговаривается. За Зою – символическая плата: пусть лучше пришлют иконы и книги для церкви. Это подчеркнёт наш христианский статус.
– А третье? – спросил Петров, чиркая в планшете.
– Отзыв всех враждебных кораблей и письменное обещание не приближаться к Новороссийску без предварительного дозволения. Четвёртое: предоставление нам копии официального расследования – почему протоспафарий напал. Это свяжет императору руки в будущем.
– А пятое? – подал голос Колян, который опять пробрался на совещание и сидел у двери.
– Пятого пока нет, – сухо ответила Лидия Яковлевна. – Четырёх достаточно.
Бородин, до этого молчавший, поднял руку.
– А если они не согласятся? Если просто пришлют флот, и всё?
Лидия Яковлевна кивнула, словно ждала этого вопроса.
– Тогда протоспафарий становится нашим самым ценным щитом. Мы объявим его командующим обороной – формально, разумеется. Заставим выйти на стену и покажем атакующим, возможно это их деморализует. В морском бою мы можем приковать его к мачте флагманского драккара или еще куда‑нибудь поставить на виду.
– А если и это не поможет? – спросил Дронов мрачно.
Лидия Яковлевна развела руками.
– Тогда – казнь. Если василевс открыто отречётся от него и объявит вне закона, казнь пирата‑разбойника становится законной. Но это уже финальная точка, после которой мира не будет, и я бы советовала оставить этот вариант на самый крайний случай.
В комнате стало тихо. Генерал откинулся на стуле, побарабанил пальцами по столу.
– А что с самим Феофилактом, пока идут переговоры? – спросил он. – Просто держать в подвале?