Страница 66 из 95
Глава 22
* * *
Глава 22.
Дела успешно продвигаются.
— Э, князь Борис, спасибо за интересное интервью! — Да, барон понял, что, пока не поздно, надо сматываться. — Если можно, после того, как мы отошлём материал в газеты, позвольте ещё раз с Вами связаться. Нашим читателям будет интересно узнать и о тех Ваших помощницах, что храбро сражались с османами и погибли. Их подвиг, несомненно, будет примером для всех солдат! И в Германской империи отдадут должное их подвигу!
И тут барон не шутил, говорил вполне серьёзно. Он же на службе и понимает, и знает, что с такими вещами не шутят. Подвиг воинов легиона бессмертен и ещё долго не будет забыт. Конечно, со временем появятся новые герои, но они были и достойно жили, и дали жить другим. Правда, мне Болгария побоку, но я, если сам буду жить, буду их помнить. Потому что они были и моими воинами, и сложили свои головы, чтобы спасти и меня! И мне было плевать, что я сейчас откровенно слил скандальную и не совсем удобную для властей информацию в сторону и доставил им массу неудобств. И ведь они вряд ли что смогут мне предъявить! Они ещё не вся наша Российская империя! Там полно живёт и простых людей! Это они именно Россия и её народ, и я его часть!
— Конечно, herr барон, спасибо, что навестили! Мы тут всегда рады встретиться с представителями уважаемых средств массовой информации. И нам приятно, что и в Германской империи узнают о подвиге воинов Седьмого легиона!
* * *
После отбытия «великого немецкого корреспондента» мне нежданно пришлось выдержать нежные словоизлияния тёти Юлии! Да, она на самом деле сильно напереживалась из-за меня!
— Борис, эти англичане сволочи! Они хотели убить тебя! Я напишу жалобу империатрице! Она им покажет!
Тут я вынужден был прямо попросить тётю не делать этого:
— Тётя Юлия, Её Величеству всё-таки не до меня. Давай не будем беспокоить её понапрасну. Она же и так больная. Знаете, я лучше напишу песню или вальс в её честь, и мы просто напишем ей письмо с разными приятными пожеланиями.
И я на самом деле взялся за нотный лист и, не обращая внимания на нетерпеливого Василия Семёновича, взялся за запись самого «Императорского вальса». Ладно, великий Иоганн не сильно обеднеет, если я украду у него ещё одно интересное произведение. И никто не сможет предъявить мне хоть что-то. До сочинения этого прелестного вальса, как говорила мне память Бурлака, ещё лет двадцать. Да, дай бог и мне дожить до тех времён!
А так, унтер задал мне лишь один вопрос:
— Князь Борис, и что мы будем делать с этими документами? Это же важно, и нельзя оставлять просто так?
На это я просто сказал:
— Проведите, Василий Семёнович, как положено в таких случаях, расследование. Ну, сообщите всё Даниилу Милославовичу. И все эти документы надо отнести именно Владимиру Васильевичу Левашову! Мы сейчас в Одессе, и именно под его рукой!
Само собой, взволнованный унтер тут же направился к своему прямому начальнику. Всё-таки такие дела были не совсем его уровня. Ведь исполнительные подданные одного подлого иностранного государства, ещё и без объявления войны, пытались тайно убить не кого-то там, а меня, подданного великой Российской империи! Но пока великое государство ничего не сделало для защиты одного юного и несознательного гражданина, хотя, все же подданного, ибо у нас империя, а не республика.
А так, я записал вальс, на самом деле, в течение получаса! Чувствовал, что там полно было и ошибок, но не таких значительных. Всё моё окружение взирало на меня с великом изумлением и почтением! Ну, знай наших — не менее великий юный князь Борис решил одарить мир очередным шедевром! И уже одарил! Что делать, никак не получается жить тихо.
Пока я творил «великий шедевр», было тихо. Правда, тётя Юлия начала своё расследование. И я предупредил своих помощников и помощниц, а через них и всех легионеров, честно всё ей рассказать. Да, это в Систово Димитрий распорядился, чтобы временно, до решения самого князя, ничего не разглашать и даже не обсуждать меж собой некоторые обстоятельства нападения турок-османов и подлых англичан на наш санитарный, вообще-то, вполне себе русский, и военный обоз. Это, если честно, чуть ли не повод для объявления войны! Но пока было глухо, как в танке! И тут я решил воспользоваться подходящим моментом.
Я как раз записывал последние ноты вальса, как прибыл уже сам майор, и в окружении десятка своих подчинённых, и некоторые из них были одеты и в гражданское. Значит, не совсем полицейские, а явно из другой конторы. Хотя, тётя Юлия, явившаяся вместе с ними, спокойно стала беседовать с одним из чиновников. Она его явно хорошо знала. Похоже, что Даниил Милославович успел заскочить к градоначльнику и взять с собой уже его подчинённых.
— Князь Борис, в свете открывшихся сейчас обстоятельств, мы тут вынуждены провести некоторое расследование! — обратился ко мне майор. — Вы не возражаете, чтобы мы опросили воинов легиона? И что Вы сами можете сказать по поводу данного происшествия?
Ну, и что тут мне можно сказать? Если честно, нечего. Пока я не был в силах отомстить своим врагам, и таким могущественным. И, да, нисколько не верил, что правоохранительные и прочие органы Российской империи способны защитить меня. Да они, скорее всего, и на мою сторону толком не встанут!
Тем не менее, надо было слушаться и что-то сказать:
— Я сам, Даниил Милославович, был сильно поражён данным странным происшествием, но, что делать, на войне можно ожидать всякого. Могу только констатировать одно, что определённые силы в Британском королевстве являются врагами нашей Российской империи, раз они решились напасть на российский санитарный обоз. И бойцы Седьмого легиона достойно отразили их нападение и нанесли врагам заслуженные потери. Я рад и горд, что имею честь воевать вместе с ними. И, конечно, в вашей власти провести положенное расследование и принять меры по защите одного юного и неразумного отрока и, главное, воинов легиона! Хоть они вполне способны постоять за себя, но бывают разные обстоятельства!
Так что, после этого я и сам, и мои помощники и помощницы, так и многие бойцы легиона дали письменные разъяснения. Даниил Милославович, хотел было, тихо провести изъятие вещественных доказательств, но тут резко воспротивилась тётя Юлия:
— Даниил Милославович, Вы тут всё опишите, но все документы я передам лично Владимиру Васильевичу. И винтовка является штатным вооружением легиона и личным оружием Бориса.