Страница 6 из 46
«Что там происходит? — думала она, сгорая от возмущения. — Он что, дает показания целый час? Это же просто бык!»
Она снова перешагнула через руины забора, обошла шипящих гусей и подошла к чужому дому ближе. До ее ушей донесся смех — мужской, басистый, довольный.
Вика обогнула угол здания и замерла.
В беседке возле бани сидели двое. Участковый Виктор Андреевич — уже без фуражки, с расстегнутым воротом формы. И сосед — все в той же майке. Оба посмотрели на Вику с искренним удивлением, будто она была пришельцем. На столе между ними стояла бутылка пива, лежали соленые огурцы и порезанный хлеб.
— Вы... вы что здесь делаете? — выдохнула Вика. — Вы же должны были опрашивать правонарушителя!
Участковый хлопнул себя по колену и добродушно расхохотался.
— Виктория, так я его и опросил, — сказал он с самым невозмутимым видом. — Григорий Юрьевич дал исчерпывающие объяснения. Он все прояснил.
— Григорий Юрьевич, — холодно повторила Вика, сверля соседа взглядом. — Я уже в курсе, как его зовут.
Офицер удивленно поднял бровь.
— Ну, раз знаете, тогда тем более. Григорий Юрьевич Кузнецов. Владелец этого хозяйства. Хороший человек, между прочим, я его много лет знаю.
— Я тоже его знаю, — едко вставила Вика. — Целых два дня. И за это время он успел натравить на меня быка, разрушить забор и подослать коз-вредителей.
Григорий хмыкнул, но промолчал, лишь сделал глоток из своей кружки.
— И что конкретно он прояснил? — Вика уставилась на участкового. — Что он такого сказал?
— Он сказал, что забор упал сам, — пожал плечами Виктор Андреевич. — Вот так, взял и сам упал. Ветхость конструкции, понимаете ли. В деревне такое сплошь и рядом бывает.
— Как сам?! — возмутилась Вика. — Это все Миша! — она запнулась, сообразив, как это звучит.
Участковый нахмурился, переглянулся с Григорием, потом снова посмотрел на заявительницу.
— Миша? — переспросил он. — А это кто? Ваш сожитель? Еще один свидетель? Или вы о ком?
Григорий фыркнул и расхохотался. Засмеялся громко, от души, так что его густая борода заходила ходуном.
— Нет, — выдавил он сквозь смех. — Миша — это бык. Ты его видел, Вить, тот, что с челкой. Он мой.
— Ах! — участковый тоже заулыбался. — Так бык, значит? Ну, бык — существо неразумное, с него взятки гладки. И потом, Виктория, вы сами признали, что забор старый. Так что — сам упал.
— Вы издеваетесь? — Вика переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Да вы его крышуете! Я заявлю на вас! Вы пьете на рабочем месте!
— Я не пью алкоголь на службе, — спокойно парировал участковый, отодвигая бутылку. — Я квас пью. А Григорий — сок. Да, Гриш?
— Угу, сок, — кивнул тот, пряча ухмылку в кружке.
Вика стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как ее вселенная рушится. Полиция не поможет. Участковый — закадычный друг соседа. Весь ее гениальный план с треском провалился.
Григорий поднял на нее взгляд, и его лицо на миг стало серьезным.
— Все, что я сказал, — правда. Забор от старости лег. Но если хочешь новый — подпиши документы. Тогда я все сделаю сам. А пока не подпишешь — пальцем не пошевелю.
Вика хотела ответить ему что-то резкое, хлесткое. Хотела крикнуть, что ни за что не уступит, что он — вымогатель и бандит, который водит дружбу с продажной властью.
Но вместо этого она просто развернулась и пошла к себе. Мужчины смотрели ей вслед, и до нее долетал их бесцеремонный смех.
«Звери, — думала она, перебираясь через обломки. — Они все здесь звери. Быки, гуси, козы, участковые... И Григорий. Григорий Юрьевич Кузнецов. Как же я тебя ненавижу».
Она зашла в дом и заперлась на замок. Козы на крыльце посмотрели на нее с явным превосходством, а белая громко заблеяла, будто тоже издевалась.
Вика достала свой блокнот. Там все еще красовался пункт номер один:«Никаких мужчин» .
Она перечитала его, яростно перечеркнула и написала сверху жирными буквами:
«НИКАКИХ МУЖЧИН. ОСОБЕННО ГРИГОРИЕВ».
А затем закрыла глаза и поняла, что завтра ей придется придумывать совершенно новую стратегию. Потому что старая работала примерно так же паршиво, как и забор за ее окном.