Страница 21 из 46
От неожиданности стокилограммовый фермер потерял равновесие, взмахнул руками и по инерции полетел прямо на стоявшую впереди Вику.
Она коротко вскрикнула, но отпрянуть не успела. Они вдвоем кубарем обрушились на мягкую, пахучую траву у забора. Успев в полете сгруппироваться, Григорий жестко уперся мощными локтями в землю по обе стороны от ее головы, чтобы не раздавить девушку своим весом.
Всё замерло. Они лежали в траве, тяжело и часто дыша. Лицо Григория находилось буквально в паре сантиметров от Викиного. Он чувствовал сумасшедший стук ее сердца, теплое дыхание на своих губах и видел, как в темноте лихорадочно поблескивают ее расширившиеся зрачки.
— Гриша... — едва слышно прошептала она, не делая ни единой попытки отстраниться.
— Прости... — выдохнул он, чувствуя, как кружится голова. — Это... это Маня. Старая зараза.
Вика вдруг тихо, как-то совсем беззащитно рассмеялась, глядя ему прямо в глаза:
— Похоже, твоя коза устроила на нас спланированное покушение.
— Она подставила нас обоих, — тихо ответил он, завороженно глядя на ее приоткрытые губы. Напряжение между ними достигло такого пика, что воздух, казалось, заискрил.
Григорий медленно, бережно помог ей подняться, отряхивая ее куртку от травинок. Маня стояла неподалеку, преспокойно жуя какой-то лопух и взирая на хозяина с видом выполненного долга.
Вика поправила сбившийся помпон на шапке, убрала за ухо прядь волос и, лукаво взглянув на притихшего великана, спросила:
— Гриш... А завтра баня снова в силе?
У Григория отлегло от сердца с таким звуком, будто с плеч упал мешок с цементом.
— В силе, — выдохнул он. — Растоплю как надо. К пяти жду.
— Тогда... до завтра, — она быстро повернулась, взбежала на крыльцо и скрылась за дверью, оставив его одного в сгущающейся темноте.
Григорий еще пару минут стоял у калитки, глупо улыбаясь закрытой двери, пока внутри него разливалось густое, концентрированное счастье.
— Ну, спасибо тебе, козья морда, — повернулся он к Мане. — С меня завтра внеочередная порция сухарей. Удружила.
Маня презрительно фыркнула и повела свое стадо обратно к родному двору.
Григорий шел домой, глядя на высыпавшие над Кышем крупные южные звезды. Он по-прежнему не знал, как распутать этот клубок лжи с участком и советами Витьки. Но теперь он был уверен в одном на сто процентов: эта женщина должна остаться здесь. И совсем не ради земли. А ради него самого. И это новое, пугающее своей силой чувство было мощнее любых его страхов.