Страница 18 из 46
Григорий замолчал. Он снова перечитал про себя строчки про «двусмысленные комплименты» и «необычные места», и внутри у него всё сожмакалось от фальши этой затеи. Он терпеть не мог врать. Но Витька, как ни крути, попал в больное место: если ничего не предпринять, Вика перегорит, соберет чемоданы и укатит обратно в свой мегаполис, поближе к лощеным бывшим. И он останется один — со своими гектарами, козами и глухой тоской.
— Ладно, — тяжело выдохнул фермер, поднимаясь на ноги. — Я попробую.
— Вот это разговор! — Виктор с размаху влепил ему ободряющий подзатыльник. — План минимум на сегодня: необычное локация и один комплимент с намеком. Уловил?
— Уловил.
— Давай, с богом. И лицо попроще сделай, не на допрос идешь. Улыбайся!
Григорий поправил чистую футболку, поглубже вдохнул воздуха и решительным шагом направился к соседскому крыльцу. Сердце колотилось где-то в районе кадыка. Перемахнув через лопухи на меже, он подошел к двери и трижды коротко постучал.
Вика открыла почти сразу. На ней было простое домашнее платье, волосы перехвачены забавной резинкой, ни капли косметики. Под глазами залегли легкие тени — судя по всему, спала она не лучше соседа. Но завидев Григория, она заметно подобралась, а в глазах блеснул живой интерес.
— Привет, — тихо сказала она, придерживая дверь.
— Привет, — выдавил Григорий и в ту же секунду с ужасом осознал, что вся интернет-мудрость из Витькиного телефона начисто испарилась из его головы. Наступил полный ментальный вакуум.
Он стоял, огромный и молчаливый, глупо разглядывая пуговицу на ее платье.
— Гриш? — Вика удивленно наклонила голову, вглядываясь в его пунцовое лицо. — Что-то случилось? С Мишей всё в порядке?
— Я... — он судорожно сглотнул, пытаясь нащупать мысль про «необычное место» и «романтический ужин». На ум шло только одно место, где точно не было назойливых бывших. — В общем, я хотел пригласить тебя...
Он запнулся, чувствуя себя полным идиотом. Вика терпеливо ждала, и в ее теплом взгляде не было ни капли вчерашней городской холодности.
И тут Григория прорвало:
— На рыбалку.
Вика ошеломленно моргнула:
— Куда?
— На рыбалку, — упрямо, как на допросе, повторил он, мысленно проклиная себя за косноязычие. — Завтра на рассвете. Лодку возьму плоскодонку, на дальний плес отойдем. Там тихо. Никого нет вообще. Линь идет, карась крупный. Уху прямо на берегу сварим, я котелок возьму.
Вика смотрела на него во все глаза. Меньше всего на свете столичная штучка, привыкшая к ресторанам на Патриарших, ожидала получить приглашение копать червей в шесть утра.
Григорий уже готов был сквозь землю провалиться от стыда за свое «романтическое свидание», как вдруг уголки Викиных губ дрогнули. Она мягко, невероятно искренне улыбнулась.
— Знаешь что... — протянула она. — А поехали. Я согласна.
Фермер шумно выдохнул, едва не перекрестившись.
— Тогда в шесть утра я зайду, — торопливо затараторил он, пятясь к выходу. — Куртку теплую накинь, от воды знатно тянет на рассвете. Обувь попроще.
— Договорились, — кивнула она, не переставая улыбаться.
Григорий развернулся, чтобы уйти, но на полпути к меже резко затормозил. Пункт номер два! Двусмысленный комплимент! Он медленно обернулся. Вика всё еще стояла на крыльце, наблюдая за его маневрами.
— Ты... это... Вика, — Григорий набрал в грудь воздуха и выдал на одном дыхании: — У тебя очень красивая... копна волос. Прямо густая.
Развернулся и почти бегом припустил к своему участку.
Вика осталась стоять на пороге. Сначала она ошарашенно потрогала свой растрепанный пучок на макушке, затем представила стог сена, с которым у любого фермера ассоциируется слово «копна», и прыснула в кулак. Смех душил ее, но это был невероятно теплый, хороший смех.
«Он что... — догадалась она, чувствуя, как к щекам приливает приятный жар. — Он сейчас попытался со мной флиртовать? Господи, какой же он медведь».
А «медведь» тем временем уже перемахнул через крапиву и ворвался в беседку, где его сгорал от любопытства сияющий Виктор.
— Ну?! — капитан едва не подпрыгнул на месте. — Раскололась? Согласилась? Комплимент выдал?
— Согласилась, — Григорий тяжело опустился на лавку и вытер пот со лба.
— Ай, красава! Ай, мой ученик! Куда ведешь? На холм?
— На рыбалку позвал, — честно признался Гриша.
Виктор застыл на полуслове. Его лицо медленно вытянулось, приобретая гротескное выражение.
— Куда ты ее позвал?..
— На реку. На лодке поплывем.
— Кузнецов, — мент посмотрел на него со смесью жалости и глубокого ужаса, как на умалишенного. — Ты пригласил столичную фифу... на свидание... ковыряться в наживке?
— Ты сам сказал: необычное место! — набычился Григорий. — У нас в Кыше ресторанов с мишленами не водится. А на реке на рассвете — туман, тишина, красота неописуемая. Я уху знатную сделаю, костер разожгу. Чем не романтика?
Виктор долго смотрел на друга, потом обреченно покачал головой:
— Боже, Гриша... Ты абсолютно безнадежен. Но, судя по всему, твоя соседка — тоже с какими-то своими городскими тараканами, раз на это подписалась.
— Она улыбалась, — с достоинством отрезал Григорий. — И сказала «да».
— Ну, против лома нет приема, — Виктор поднялся, поправляя портупею. — Ладно, мотай на усатый ус. Первый шаг сделан, теперь главная задача — не облажаться на воде. Не вздумай ей давать червяка на крючок насаживать, они этого боятся. Короче, я погнал, дежурство в ночь.
Он быстрыми шагами направился к своему уазику, на ходу снова вытаскивая вибрирующий телефон и нетерпеливо сбрасывая вызов.
Григорий остался в беседке один. Он смотрел на затихшее окно Викиного дома и думал о завтрашнем утре. О мягком предрассветном тумане, бликах костра и о том, как они будут сидеть в лодке — вдвоем, далеко от всего мира.
«Либо я завтра окончательно всё испорчу, — подумал он, — либо...»
Он перевел взгляд на быка Мишу, который лениво пощипывал траву у недостроенного забора.
— А ты, — строго пригрозил Григорий животному, — завтра сидишь в загоне без вылазно. Без твоих этих творческих номеров. Понял меня?
Миша шумно фыркнул, поднял голову и посмотрел на хозяина с глубоким телячьим неодобрением, явно оскорбленный тем, что его исключили из культурной программы.