Недосягаемый

— Да, — шепчу я.

Он обхватывает ладонью мое лицо, заставляя поднять глаза и посмотреть на него.

— Когда я требую послушания, то жду, что ты ответишь вот так, маленькая Зоя. — Его голос становится ниже, палец ложится мне под подбородок. Я не могу отвести от него глаз. — Да, сэр.

Я смотрю на него, горло сжимается, сердце бешено колотится. Мне хочется понять, что я почувствую, когда произнесу эти слова.

— Да, сэр, — шепчу я в ответ.

Почему от этого по моему позвоночнику пробегает трепет?

Почему его глаза темнеют, загораясь одобрением и желанием?

— Хорошая девочка, — произносит он, и слова скользят по моей коже, словно бархат. — Я хочу, чтобы ты знала: я уже простил твое предательство. Потому что понимаю, зачем ты это сделала.

Мое предательство… Ложь, которую я сказала своей семье. Согласие выйти замуж за Морозова.

Я с трудом сглатываю.

— Ты преданная, Зоя. Но теперь есть кое-что еще. Кое-что, что ты должна понять.

Он зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами, не позволяя отвернуться.

— Ты слышишь меня, милая девочка?

Я киваю и снова сглатываю.

— Да.

— Ты пыталась спасти братьев от моей руки. И я это понимаю. Но ты больше никогда, никогда не должна так поступать.

Острый укол страха пронзает затылок. Поначалу я не доверяю собственному голосу, но, несколько раз сглотнув и облизнув губы, все же выдавливаю: — Да… сэр.

«Сэр» я добавляю почти запоздало, однако все равно заслуживаю легкую улыбку.

— Хорошая малышка, — одобрительно говорит он, проводя большим пальцем по моей скуле.

Затем наклоняется и целует меня — мягко, нежно, словно пытается что-то доказать своими губами. И я таю. Еще чуть-чуть.

— Ты ведь слышала об обычаях клана Маккарти? — спрашивает он, наконец отстранившись.

Я киваю.

— Только слухи, — шепчу я. — Я знаю, что Анисса, жена Матвея, раньше работала на тебя.

— Ага, работала. Некоторое время. В обмен на нашу защиту. И что она тебе рассказывала, малышка?

Я нервно смеюсь.

— Эм-м… Она говорила, что вы старомодные. Властные. Что ожидаете от своих женщин… покорности. — Мои щеки вспыхивают. — И что сама она никогда не позволит ни одному из вас загнать ее под каблук.

— Не позволит, — с тихим смешком отвечает он. — Поэтому теперь она и замужем за мужчиной из семьи Копыловых.

Он снова посмеивается — низко, весело.

— Но в моей семье все иначе, малышка.

Он слегка выпрямляется.

— Я глава дома. И глава клана. Ты это понимаешь?

Я киваю.

— И понимаешь, что речь не только о спальне, ага?

Я снова киваю, хотя не уверена, что мне это нравится. Сейчас единственный безопасный выход — подыгрывать. Давать ему то, чего он хочет. Именно так и выживают.

— Но обещаю тебе, маленькая Зоя, моя милая малышка, — говорит он, теперь обхватив мое лицо обеими ладонями, — ты ни в чем не будешь нуждаться. Я буду защищать тебя. Заботиться о тебе.

Мне хочется спросить: а как же любовь? Ты меня любишь?

Я уже однажды выставила себя дурой, выпалив перед всеми, что люблю его. Я сделала это, чтобы остановить войну.

Но люблю ли я?

Способна ли?

Я не знаю. Честно, не знаю.

А если он прикажет мне пойти против собственной семьи? Что, если я уже предала всех, кто когда-либо был мне дорог?

Он делает паузу.

— Я буду выбирать твои вещи. Решать, что тебе носить. И чего не носить. Понятно?

— Мою одежду? — переспрашиваю я, застигнутая врасплох. — Хорошо… если для тебя это так важно.

— Важно, — быстро отвечает он. — И без разрешения ты никуда не выходишь. Охрана будет с тобой постоянно. Ты это понимаешь?

— Да, — бормочу я.

— И что бы я ни приказал, ты подчинишься — или понесешь наказание. Ты меня понимаешь?

Минутку.

— Каким будет наказание? — неуверенно спрашиваю я.

Его глаза темнеют.

— Каким я решу, малышка.

Ну разумеется.

— Хорошо, — говорю я, пытаясь отвернуться.

Но он так крепко удерживает мое лицо, что я не могу пошевелиться. Я киваю.

— Хорошо.

Его черты смягчаются. Я согласилась на его условия.

Я шумно выдыхаю. Я устала. Я так, так устала.

— Что будет дальше? — тихо спрашиваю я.

— Пора собрать моих людей. Оценить ущерб. И выяснить, нанесет ли твоя семья ответный удар.

Моя семья? Постойте.

— Что ты сделал с моей семьей?

Мысли срываются в безумную спираль, рисуя всевозможные кровавые картины. Он кого-то ранил? Неужели я вышла замуж за человека, который действительно причинил вред моей семье? Сделал что-то за моей спиной, о чем я не знала?

Но он не отвечает. Только смотрит на меня.

Затем наклоняется и целует меня в висок.

— Милая моя, — нежно говорит он. — Я забрал у них самое ценное.