Недосягаемый

Пожалуйста, пусть это продлится хотя бы немного.

— Мне определенно лучше, — отвечаю я, почти удивляясь собственной честности.

— Ага, — произносит он с усмешкой. — Значит, тот мальчишка был новичком.

В его голосе звучит нечто мрачное.

Окончательное.

Возможно, я должна что-то чувствовать. Ужас? Печаль? Вину?

Но не чувствую.

— Новичком? — переспрашиваю я, нахмурив брови.

Мне нужны подробности.

— Что ты имеешь в виду?

Но он не отвечает. Только указывает на диван.

— Садись, Зоя, — говорит он. — Дай я тебя осмотрю.

Затем приседает передо мной, положив руки по обе стороны от моих бедер. Кончики его волос слегка завиваются, касаясь верхушек ушей. А глаза… Боже, эти глаза. Самый яркий оттенок голубого, какой я когда-либо видела.

Черты лица словно высечены из камня — правильные, симметричные. Щеки румяные. В том, как он держится, чувствуется гордость.

Яростная, спокойная уверенность.

Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Неприкосновенной.

— Я правильно поступила? Когда написала тебе? — неуверенно спрашиваю я, шепотом озвучивая свои сомнения.

— Я велел позвонить, если понадоблюсь, — твердо отвечает он. — Разумеется, ты поступила правильно.

— Я просто боялась, что…

Голос срывается. Он мягко прижимает палец к моим губам, заставляя страх замолчать.

— Я понимаю. Если бы ты позвонила братьям, то заварила бы совсем другую кашу, правда?

Я киваю.

Мне всегда нравились его ирландские речевые обороты.

— Я поступила правильно, — шепчу я.

Он улыбается.

— Ага. Правильно.

Его одобрение что-то со мной делает.

Нечто очень похожее на тоску по нему.

Еще маленькой девочкой я знала, чем все закончится.

Меня выдадут замуж по договоренности. Без сомнения, все устроит Рафаил. Он постарается найти для меня кого-нибудь подходящего. Приличного.

Мой брат не чудовище, но семья для него всегда на первом месте.

А любовь?

О любви никогда не могло быть и речи.

— Давай устроим тебя поудобнее, м-м? — говорит Шеймус, выпрямляясь.

Слава богу.

Я могла бы слушать его всю ночь. Его голос успокаивает что-то саднящее внутри меня. Хочется попросить его почитать мне. Рассказать историю.

Что угодно.

— Мне нравится твой голос, — шепчу я, чувствуя, как от этой откровенности розовеют щеки.

Он смотрит на меня и улыбается, а я начинаю думать…

Задумываться.

Возможно, он не так опасен, как я боюсь. Может быть, меня настолько приучили видеть угрозу там, где ее нет, что я сама сделала его страшнее, чем он есть на самом деле.

Возможно, у нас могло бы быть будущее.

Только у нас двоих.

Глупость, я знаю. Мы едва успели поцеловаться. Он поцеловал меня всего один раз.

Он мой мистер Четверг, а не жених.

И все же… сегодня он меня спас.

Защитил.

Внутри меня идет борьба.

Чувства против логики.

— Принесу нам поесть.

Я улыбаюсь.

— Шеймус, — произношу я, пробуя имя на вкус.

Его глаза темнеют, веки тяжелеют. Он снова приближается ко мне. Светло-голубая рубашка туго обтягивает грудь, отчего глаза кажутся еще ярче. Джинсы с низкой посадкой. Тяжелые ботинки.

Повседневный шедевр.

Мой.

— Скажи еще раз, — рычит он. — Мне нравится, как мое имя звучит на твоих губах. Повтори, малышка.

Это одновременно просьба и приказ.

Я не в силах ослушаться.

Он снова опускается передо мной, на этот раз на оба колена, и бережно берет мою руку.

— Еще раз произнеси мое имя, Зоя.

И я произношу.

Кладу ладонь ему на щеку, проводя большим пальцем под глазом.

— Шеймус, — шепчу я.

Он закрывает глаза, подносит мою ладонь к губам и нежно целует. Затем сгибает мои пальцы и прижимает их к своей груди.

— Спасибо. — Он выдыхает. — Там, откуда я родом, никто меня так не называет.

Вот как.

Правда?

— А как тебя называют?

Он качает головой, и в глазах задерживается печаль.

— Не сегодня, Зоя. Мы и без того нарушили слишком много правил.

Он обнимает меня и притягивает к себе. Я кладу голову ему на плечо и вдыхаю его запах.

Он пахнет чертовски хорошо.

А ощущается еще лучше.

Мне безопасно.

И все же… этот голос в голове снова шепчет предупреждения.

Напоминает, что ничто настолько идеальное не длится вечно.

— Лучшее лекарство после такого вечера — сон. Еда. Вода. Теплая постель. Идем, мой ангел, — негромко произносит он, целуя меня в щеку. — Так что приготовить тебе на ужин?

— Вообще-то я больше не голодна, — признаюсь я.

Он качает головой.

— Э-э, нет. Такой вариант не принимается, малышка. Я спросил, чего ты хочешь. И ожидаю ответа.

Он приподнимает бровь, и в этом жесте читается приказ. По моему телу разливается жар.

— Ты меня поняла?

— Да, господин.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

Что-то инстинктивное.

И мне нравится вспышка одобрения в его глазах.

— Это тоже можешь повторить, — говорит он с кривой усмешкой.

Я пожимаю плечами.

— Братья воспитали меня вежливой.

— Хорошая девочка, — хвалит он. — Такая хорошая девочка.

Я кладу руку ему на плечо, чувствуя исходящий от него жар. Его руки словно вылеплены из стали.

Я сглатываю.

— Не знаю, выпадет ли нам еще когда-нибудь такая ночь, — шепчу я. — Шеймус… чего ты хочешь больше всего?

Он издает глубокий, первобытный стон.

— Боже, мать твою, Зоя. Не искушай меня. Разве ты не видишь, что я пытаюсь поступить с тобой правильно?

— Вижу. — Я киваю. — Знаю.

— Но это не значит, что мне не хочется большего, — бормочет он. — Не значит, что я не изнываю от желания быть с тобой.

Он раздраженно проводит рукой по волосам.

— Сегодня ты позвала меня, потому что оказалась в беде. Сегодня я убил ради тебя человека. Защитил тебя. — Он вздыхает. — Но кто защитит тебя от меня, малышка?

Он говорит серьезно.

Действительно так думает.

Он не играет и не пытается произвести на меня впечатление.

Ему не все равно.

Я вздыхаю.

— Не знаю. Просто кажется… будто другого шанса у нас не будет.

Он снова стонет.

— Ага, я знаю. Уж я-то, черт возьми, знаю.

Он выпрямляется, и в голосе появляется властная твердость.

— Но сейчас у тебя есть основные потребности. Ты поешь. А потом уложишь свою хорошенькую задницу в постель.

Я хихикаю.