Страница 64 из 86
ГЛАВА 20
ГЛАВА 20
РУТ
Напряжение нарастает. Любой другой знакомый мне мужчина из семьи Копыловых уже был бы на взводе, но Вадька непоколебим.
Спокойный.
Решительный и настороженный, но твердый, словно скала.
И я пошла бы за этим мужчиной хоть на край света.
Правда пошла бы.
— Я уже собрал сумки для тебя и Луки, — говорит он. — Они в шкафу в прихожей. Сможешь забрать?
Конечно, он все подготовил.
Боль в лодыжке к этому моменту достаточно ослабла. Она все еще чувствуется, но я понимаю: нам нужно двигаться.
Я киваю и, преодолевая остаточную боль, направляюсь к шкафу. Нет времени колебаться. Нет места слабости.
Я слышу Вадьку за спиной. Он всегда рядом, всегда наблюдает, готовый ко всему, что произойдет дальше.
Сумки находятся сразу — две дорожные, одна набита аккуратно сложенной одеждой и туалетными принадлежностями, в другой лежат игрушки и разные вещи, способные занять маленького мальчика.
Я достаю их из шкафа. Вес приятно оттягивает руки. Обернувшись, замечаю, что Вадька наблюдает за мной. Выражение лица непроницаемое, но взгляд мягкий. Затем он смотрит на Луку, который по-прежнему спит, уютно устроившись у него на руках.
Тихое, хрупкое спокойствие ребенка резко контрастирует с миром, в который нас бросило.
— Ты отлично справляешься, — тихо говорит Вадька, чтобы слышала только я.
Я кладу голову ему на плечо и смотрю на милого мальчика, спящего в его объятиях.
Если раньше я любила Вадьку, то сейчас, видя, как он прижимает сына к груди и смотрит на него с ничем не сдерживаемой любовью и нежностью, люблю еще сильнее.
Мне удается слабо улыбнуться, хотя сердце словно бьется о ребра. Впереди столько неизвестности. Столько всего может пойти не так.
Но сейчас я не могу позволить этому проявиться.
Только не перед Лукой.
Я делаю вдох, успокаивая себя.
— Поехали.
Мы двигаемся быстро и бесшумно. Присутствие Вадьки за моей спиной подобно щиту. Его ровные шаги совпадают с моими, пока мы идем к машине.
Лука шевелится во сне, но не просыпается. Тихий ритм его дыхания немного успокаивает и напоминает, ради чего мы все это делаем.
Ради него.
Ради нашей маленькой семьи.
Нашей семьи.
К тому времени, когда мы приезжаем в поместье Копыловых, все меняется. Воздух отяжелел от ожидания грядущего, но люди собираются в доме с приглушенной торжественностью. Атмосфера пронизана невысказанным напряжением, но чувствуется и кое-что еще.
Готовность.
Именно этого они ждали.
Именно к этому готовились.
Уложив маленького Луку в постель, Вадька уверенно перемещается по дому. В его манере приветствовать всех, проверять людей и убеждаться, что все находится на своих местах, чувствуется спокойная власть.
Я вижу уважение в глазах собравшихся мужчин.
Они ему доверяют.
Знают, что он — спокойствие в самом сердце бури.
— Лука никак не может уснуть, — тихо говорит мне Вадька. — Немного проснулся.
— Бедный малыш. Принесу ему что-нибудь попить.
Я иду на кухню и подогреваю для него чашку молока. Поступок совсем незначительный, но посреди хаоса он приносит немного покоя. Мне приятно заботиться о Луке по-матерински.
Когда я протягиваю ему чашку, сонные глаза приоткрываются, и на несколько мгновений остаемся только мы.
Никакого оружия.
Никакого насилия.
Только он и я.
Лука медленно пьет молоко, прижимаясь ко мне маленьким тельцем. Я глажу его по волосам и шепчу успокаивающие слова. Он не задает вопросов, не чувствует опасности.
Просто доверяет мне.
Так же, как доверяет Вадьке.
И этого достаточно.
Пока достаточно.
Я наблюдаю, как его веки закрываются.
Подняв глаза, вижу Вадьку в дверях. Он наблюдает за нами с присущей ему спокойной, защищающей сосредоточенностью. Когда он замечает Луку у меня на руках, его взгляд смягчается, и, клянусь, на одно мгновение мир словно замедляется.
Весь шум и спешка исчезают, и я вижу его.
По-настоящему вижу.
Не как мужа моей сестры.
Не как одного из мужчин братвы.
Я вижу его как… своего.
В его глазах тепло, но есть и жесткость. Решимость, рожденная всем пережитым и увиденным.
Однако сейчас он просто Вадька.
Мужчина, который защитит нас любой ценой.
Сердце переполняют любовь и благодарность. Он подходит тихими, целеустремленными шагами и опускается рядом со мной. Его рука нежно убирает прядь волос с моего лица. Прикосновение теплое, надежное, и сейчас, когда Лука у меня на руках, а Вадька рядом, все кажется правильным.
На одно короткое мгновение существуем только мы трое.
Семья.
— Спасибо, — шепчу я едва слышно.
Он не отвечает словами. Просто прижимается губами к моему лбу. Мягкий, долгий поцелуй говорит обо всем.
Его сила.
Его непоколебимость.
Все, что мне нужно.
Все, о необходимости чего я даже не подозревала.
— Давай немного поспим, — шепчет он.
Я совершенно измотана.
Следуя за ним в комнату, я оглядываюсь. Тогда, в конспиративном доме, Рафаил извинялся, что поселил нас вместе.
Станет ли он извиняться теперь?
Будут ли все шокированы, если мы ляжем в одну постель?
И имеет ли это значение?
Наша спальня находится на первом этаже — вероятно, чтобы мы были ближе к Луке и мне не пришлось подниматься по лестнице в этом гребаном ботинке.
Вадька берет наши сумки и открывает дверь. В комнате тихо и уютно. Здесь стоит прочная двуспальная кровать королевского размера, простая, но элегантная мебель, а на окнах висят плотные жалюзи, не пропускающие свет.
Стены гудят тишиной.
Пауза.
Вдох.
Постельное белье украшено великолепным темно-синим и белым узором, одеяло тяжелое и уютное. После такого долгого дня кровать кажется райским местом.
Пока Вадька убирает сумки, я иду в ванную и готовлюсь ко сну.
Возвращаюсь и вижу, что он разделся до боксеров.
Визжу про себя.
Я словно пришла на ночевку к мальчику, по которому сохну. Его обнаженная грудь, тлеющий взгляд, сильное, натренированное тело…
Он хлопает ладонью по постели рядом с собой.
— В постель, малышка.
Я неловко стою возле края кровати, расстегивая пуговицы рубашки. Руки дрожат сильнее, чем я ожидала. Вадька наблюдает, лежа на боку и опираясь на локоть.
— Ты все еще хромаешь.
— Я в порядке.
Он ничего не отвечает. Просто встает с кровати и подходит ко мне.