Страница 6 из 191
Для бесплатного входа в этот гребаный премиум-клуб в связи с тематикой вечера требовались маски. Экстремально быстро их удалось раздобыть через старого знакомого Мадины из индустрии эротических танцев. Я облюбовала дарк-маску кошки из дерматиновых пластин с крупными металлическими заклепками. По факту она мало что прятала: область вокруг глаз зияла крупными разрезами, а нижняя половина лица и вовсе оставалась открытой. Но эта маска добавляла моему луку – черному шелковому топу и красной кожаной юбке – перчинку. По крайней мере, в моменте так казалось. Даже настроение выровнялось. Еще успела подумать, что аффирмации таки работают. Дура! Сейчас чувствую себя максимально странно. Лучше бы что-то более глухое взяла. Не в моем характере, конечно, прятаться, но с Нечаевым дополнительная защита точно бы лишней не была.
С трудом заставляю себя двигаться.
Девчонки выбирают стол и начинают рассаживаться, и я, все еще дезориентированная, по инерции следую за ними. Просто скольжу на свободный участок дивана и застываю. Басовые удары проходят сквозь тело, вибрируют в районе ребер, а там ведь и без того все шатко. Пытаясь понять, как себя вести, сокрушаюсь, что, вынося себе мозги Нечаевым, ни разу так и не подумала, что делать при встрече.
Вариант, при котором он падает передо мной на колени и, целуя мне туфли, молит о прощении, а я бью его ногами, очевидно, не канает.
Гребаный терминатор – да, я все-таки посмотрела этот фильм – об искуплении не помышляет!
«Айл би бэк» уже здесь.
Вашу мать… Вашу мать…
– Ты как? – негромко интересуется Мадина, будучи в курсе моей войны с Нечаевым.
Без слов отмахиваюсь.
И в истеричной спешке заказываю сет непонятных шотов.
Вообще алкоголем я не увлекаюсь. Не нравится вкус. Даже в сладких коктейлях перво-наперво улавливаю именно горечь. Плюс последствия отталкивают. Мне отеки ни к чему! Маниакально слежу за здоровьем и внешностью, стараюсь высыпаться и сбалансированно питаться.
Но тут будто черт толкнул!
Ладно. Фиг с ним. Сейчас главное – прийти в себя.
Думаю о том, насколько это сложно, когда Нечаев поднимается.
Вашу мать, какой же шкаф! И плечи эти, грудачина, ноги – шикарный экземпляр. А двигается как… Такой четкий, пацанский ход.
Нечаев же. Из прокачанной Y-хромосомы. Скотине просто повезло.
«Я бы хотела быть одной из вас… Нечаевой…»
Как я могла это сказать??? До сих пор не понимаю!
Хотя, возможно, это было необходимо, чтобы вывести из ступора моих родителей. Они, разумеется, страх как оскорбились, вскипели и врубили старую шарманку. Только в новых условиях жертвой была не Юния, а я. Ну и насильником их дочери выступал не старший сын Романа Константиновича, а он сам. Он не отреагировал, оставался спокойным. А вот Егор чуть не припаял моему отцу промеж глаз. Урод.
Стоп. Куда он идет?
Ну надо же… Какая наглость! Держит контакт со мной!
«Только попробуй подойти! Тебе крышка!» – если у взгляда есть звук, то у моего – тот самый ор.
Нечаев выбивает сигарету из пачки, вставляет ее между губ и своим говорящим уверенно отражает:
«На хуй надо».
И сворачивает к столу, за которым размещаются его старшие братья, еще какие-то мужики и одна миниатюрная блондинка.
– Эй, разбойница! – горланит Яббаров, перехватывая мой агрессивный взгляд. – У Эмилии синяки сошли, в курсе, да?
Поднимаю руку над головой, чтобы было лучше видно адресованный дебилоиду фак, и утыкаюсь в меню. Внутри трясет, и я никак не могу это отключить. Столько всего произошло и продолжает происходить, как тут без отходняков и новых взрывов?.. Гормональная система пачками в кровь реактивы гонит.
– Мы с Яном Романовичем – бывшие одноклассники. До девятого класса дружили. На первом курсе универа переспали. Сразу после этого он без каких-либо объяснений меня бросил. С тех пор мы, можно сказать, враги. Во всяком случае, кланяться ему в нерабочее время я уж точно не собираюсь, – говорит сухо Юния.
И ее коллега, Алла, ахает.
Дело в том, что в настоящее время Ян Романович Нечаев – их босс. По мне, так полная шляпа, но Ю делает вид, что ей все равно. Я вижу другое. То, как крепко ее до сих пор штормит. И судя по тому, как ЯР на нее смотрит, не только ее.