Страница 45 из 191
Температура в моем теле повышается. Причем настолько, что выкручивает кости. С ними так плохо, что кажется, словно одолела какая-то смертельная хворь. Что там может быть? Рак? Остеопороз? По зазвеневшему от непонятной пустоты позвоночному столбу бьет накопленной энергией. Угодив молнией в голову, эта безумная энергия вынуждает меня сделать немыслимое.
Начать оправдываться:
– Не так все было… Перекрутили.
Почти сразу прихожу в себя. От досады с трудом сдерживаю стон.
Молчала бы дальше, а?!
Нечаев сжимает челюсти.
– Неважно, – отмахивается, заставляя вздрогнуть от направленной в мою сторону резкости. Впрочем, в сторону своих тупых товарищей он звучит еще суровее: – С ней так не шутить.
– Не нужно меня защищать! Сама справлюсь! – выпаливаю, напрочь теряя контроль.
На самом деле ведь нужно… Еще как нужно!
Да, я могу за себя постоять. Не вопрос. Но как же хочется, чтобы непроходимый мужлан признал перед своими клятыми дружками, что все изменилось. Что я, блин, много значу. Аж под ребрами воет, так хочется! Дождусь ли когда-нибудь?
Явно не сегодня…
– Я не защищал. Просто не в тему такие вбросы, – толкает хриплым, будто пережженным на выходе из нутра голосом.
Хлынувшие за моими ребрами эмоции требуют, чтобы я вскочила, швырнула что-то и ушла. Благо трезвая часть мозга стопорит, напоминая, что это будет выглядеть слишком палевно.
Совершив выверенный вдох и столь же осторожный выдох, делаю глоток все еще холодного шампанского. Остужает. И пьянит. Увы. Глаза наливаются влагой с частичками стекла.
Что б его! Чтоб их всех!
Нечаев выдерживает и мой чертов взгляд, и свой скрипуче бездушный вид.
Уши свои алые видел? А я – вижу! Так что пошел ты!
Избирая игнор, как высшую меру наказания, откидываюсь на спинку кресла и утыкаюсь в телефон. Сердце, будто размножившись, стучит по всем закуткам организма. Не так яростно, как могло бы долбить грудь, но все равно свирепо. Злостно саботирую внештатную работу. Нечего меня подводить!
– Ты в порядке? – участливо интересуется склонившаяся ко мне Настя.
– Лишний вопрос, – нарочито вяло отмахиваюсь я. – Знаешь же, что да.
И она отстает.
Яббаров, выслуживаясь перед своим долбаным Верховным, периодически швыряет в меня какие-то плоские шуточки. Но я уже не поддаюсь. Не отрывая взгляда от экрана телефона, лишь снисходительно вздыхаю:
– Что за вентилятор, а?.. Такой сквозняк, как бы не заболеть…
Остальные общаются между собой, прочно забивая эфирное время пустой болтовней.
– Может, в универе объяснят, зачем были нужны все эти тангенсы-котангенсы и стихи наизусть… – тянет кто-то из девчонок.
Прикусываю язык, чтобы промолчать.
Благо Ися впрягается:
– Я тебе без универа скажу… При наличии крепкого фундамента человек способен разобраться в принципах работы любой, даже на первый взгляд самой далекой от математики сфере. А стихи наизусть создают нейронные связи, из которых потом формируется базовая способность мыслить.
«Моя девочка!» – хвалю мысленно и улыбаюсь, продолжая бить пальцами по экрану.
Притормаживаю, когда вверху выскакивает пуш сообщения.
Егор Нечаев: Как спалось?
Га-а-ад…
Прикусываю губу, шумно вздыхаю и чуть ерзаю бедрами по креслу, чтобы унять вспышку жара между обласканных морским бризом ног… Но взгляд на него не поднимаю.
Агния Филатова: Чудесно!
Лгу, конечно. Другого он не заслуживает.
Егор Нечаев: А мне вот не очень…
Есть сила гравитации, которая притягивает все к земле, а есть иная сила, неизученная, возможно, мною открытая – она возносит мои ресницы вверх. В тот миг, когда я врезаюсь в Егора взглядом, он уже смотрит на меня. На обратном давлении принимая контакт, ведет подбородком в бок и дергает пальцами ворот рубашки.
– А вот интересно, кто из нас первым создаст семью?
– Ну, очевидно же, что действующая парочка – Наб и Настя.
– Ой, вы что? Мне учиться лет восемь!
– Одно другому не мешает!
Пока другие развозят демагогию, Верховный печатает.
Егор Нечаев: Какая же ты красивая, сучка.
Агния Филатова: Заметил, да?
Агния Филатова: Аллилуйя, он прозрел!
В честь этой маленькой победы в моей груди взрываются салюты. А это неизбежно растягивает в улыбке губы и окрашивает румянцем щеки.
Егор Нечаев: Сучка.
Агния Филатова: То есть, чтобы ты понял, что я красивая, мне нужно было раздеться?
И снова глаза в глаза… Какие-то чисто эзотерические ритуалы проводим.
Егор Нечаев: Вообще нет. Давно понял. С первого дня. Просто ты пиздец какая самовлюбленная. Это бесит. Но если по правде, ты, блядь, даже не в курсе, насколько ты ебейше красивая. Не в состоянии оценить, потому что ты девочка, и потому что ты – это ты. Короче, твоя херова самооценка даже отстает.
Я улыбаюсь шире. Отвечаю на его настоянный на моей хмельной красоте взгляд, и сама пьянею, аж в ушах звенит.
Агния Филатова: Главное, чтобы ты видел весь масштаб!
Егор Нечаев: Сучка.
Печатаю быстро, задерживая дыхание и осторожно посматривая на оппонента, которого умышленно развожу на эмоции.
Агния Филатова: Полночи наяривал?
Первым делом во взгляде читаю ответ. Он темнеет, сгущается и на одном кивке головы превращается в курсирующую ко мне дымку похоти.
Егор Нечаев: Частично.
Вздыхаю и снова улыбаюсь. Щеки начинают болеть. Но сильнее всего, конечно, отзывается все, что ниже пупка.
Агния Филатова: Как держишься?
Егор Нечаев: На энтузиазме.
Агния Филатова: Значит, все-таки на трех ногах…
Егор Нечаев: Угу…
Егор Нечаев: Я с отцом по поводу Киева говорил.
Резко вскидываюсь, чуть не выбросив из рук телефон. Не стоило, конечно, демонстрировать, насколько волнует этот вопрос. Но что уж… Вглядываясь в глаза Нечая, пытаюсь хоть что-то понять. Тщетно.
Агния Филатова: И???
Егор Нечаев: Скажи всем, что идешь в уборную.
Едва не фыркаю.
Агния Филатова: Еще я с тобой по туалетам не обжималась!
Егор Нечаев: Я раньше перехвачу. Прогуляемся.
Ох…