Страница 27 из 191
Где-то в дыхательных путях, стопудово, есть дыры – из-за них на вдохах теряется кислород, и на выдохах прокрадываются лишние звуки.
Обозначаю свое присутствие, а Филатова даже не дергается. Продолжает исполнять, причем с той же размеренностью. Вижу в ее ушах наушники, конечно – не совсем же перекосило. Улавливаю летящий из них вовне минорный шорох. Но предположение, что она меня не слышит, отметаю сразу. Потому как не успевает мой вопрос стихнуть, на открытых участках кожи Немезиды выступают с вольной программой мурашки.
Ловлю их по блютузу, блядь. Контрабандными партиями. Одну за другой. И покрываюсь той же ударной сеткой с головы до ног.
Жаль, она ни хрена не защитная.
Льется ведь между продыхами и убойный голос:
– Эти легинсы не предполагают наличие белья.
– Пиздец, блядь… – роняю я рвано.
Ступаю за порог и приторможенно, как завороженный, приседаю перед крупом Немезиды на корты.
Теперь она еще ближе, и в моем рту собирается столько слюны, что приходится пальцами с раскатанных в лепехи губищ подтирать. Сглатываю, но даже это действие ощущается странно. Я как будто давлюсь – в гортани что-то застревает, она тупо деформируется и в потугах силится вытолкнуть пропихиваемое обратно. А так как физически, кроме слюны, ничего и нет, стартуют сраные судороги. Аж слезы проступают, но кое-как все же с этими дебильными рефлексами справляюсь.
– Зачем ты пришел? – интересуется Филатова пофигистически, чисто между делом. Продолжает ведь заниматься. Хоть бы хны, блядь. – Мама дома. В любую минуту может войти, – тут ее голос сбивается, и меня при подмене понятий кроет новой волной жара. – Дверь запретили закрывать…
– Это йога? – толкаю задушенно, не снимая прицела с выдающейся филейной части А.Г.Н.И.И.
Ньютон, в конце концов, доходчиво все объяснил: чем выше масса тела, тем больше сила притяжения. Кто я такой, чтобы опровергать? Тащусь от этой задницы.
– Почти. Зачем ты пришел?
– Почему почти?
– Потому что я комбинирую… – говорит Агния, уходя в прогиб настолько, чтобы, не коснувшись грудью пола, скользнуть над полом практически до лежачего положения. – Зачем ты пришел?
С физикой все ясно. А с физиологией? Она никак не предусматривает подобного, но мое долбаное сердце мечется по всему телу – из угла в угол, отбиваясь от стен и швыряясь в обратную сторону. Скорость растет. Доходит до того предела, который уже не способен фиксировать человек.
– Затем, – засаживаю грубо, чтобы хоть как-то негостеприимную сучку заткнуть.
Она тормозит свое чертово занятие, ведет головой в сторону и настороженно ловит выданную мной волну. А после… Нет, не сворачивает все. Выгнувшись, отрывает одно колено от пола и принимается делать махи в сторону. Вся Филатова – сплошная пытка. А эта поза, с демонстрацией того места, у которого я, зафиксировав ее ногу в воздухе, мог бы отлично уместиться – уже конкретный перебор. Перехватываю эту самую ногу и стискиваю. Но сам, ясен хер, не прижимаюсь. Не бухой же. Еще немного ума в запасе имеется. Да и… Чертова Немезида! Она лягается, прям как лошадь. Даже круче. МС же. Лупит и в бок, и в грудачину, и в бедро. Чтобы справиться, приходится поймать за стянутые в хвост волосы. Дергаю назад, вынуждая запрокинуть голову и замереть.
– Чего ты добиваешься, постоянно провоцируя меня? – гаркаю глухо.
Но и тут она обходит.
– Твоего проигрыша!
Неоправданно легко подается и буквально влетает своей блядской задницей мне в пах.
– Ы-ы… – рыкаю из глубин, прикусывая на крайней ноте язык. И тут же, пытаясь вытолкнуть застрявший где-то между грудью и глоткой воздух, затягиваю ломаный мычащий стон: – У-у-мм-м-м…
В глазах темнеет. Вот прям черная пелена. И звуки все через толщу, с пульсацией и долбаным эхом. Ориентируясь исключительно на инстинкты, бросаю ногу и волосы и резко зажимаю всю ее руками. Вроде напрямую не прикасаюсь – правой пятерней левое предплечье перехватываю и затягиваю до нуля. Но контакта предостаточно, чтобы у меня с хлопками вынесло, на хрен, пробки.
– Перестань ерзать, – практически рявкаю.
А ей хоть бы что!
Продолжает изворачиваться, натирая меня до такого состояния, что перед глазами, в той самой темноте, возникают белые мухи. Я бы мог, конечно, стиснуть сильнее, но желания причинить боль нет. Несмотря на то, что она мне затылком заряжает сначала в подбородок, потом – в нос.
– Уймись!
– Не смей мне приказывать!
– Ночью тебе вроде как нравилось…
Из-за этого напоминания еще сильнее бесится. Рычит от злости и начинает биться, чтобы развернуться. Даю ей такую возможность. Ушлая же, будто шило в заднице. Хотя, блядь, какое, на хуй, шило? У нее там атомная станция. Осторожно вывести из строя шансов нет. Пусть перекипит.
– Мне? Нравилось? Еще не протрезвел, что ли?
Первый ее взгляд снимает с меня верхний слой кожи. Второй – прожигает до глубинных тканей. А потом она теряется. Я прям вижу потерю равновесия, жуткий страх, резвую панику… Превозмогая последнюю, Немезида кидается в лобовую. Я сохраняю неподвижность, даже когда она, открывая рот, вгрызается мне в губы зубами. И она, напрочь потерявшись, застывает, так и не дожав челюсти до реальных повреждений. Оставаясь в этой сцепке, окидываю ее хмурым взглядом, явственно ощущая выравнивающее общий эмоциональный фон превосходство – даже если она лютая пантера, я зверь помощнее. Оба это осознаем. Принимаем. Я прикрываю веки и на правах сильного спокойно подаюсь ближе. Агния разжимает зубы, прячет их, но далеко не ускользает. Дышит в ожидании, пока я влегкую трусь о ее губы своими, а потом без всякой дерзости, выводя из строя часть моей выдержки, вполне ласково чмокает своими мягкими, сочными.
До потери пульса, блядь.
Но я не двигаюсь. Задерживаю контакт, даже когда слышу тихий смех Немезиды. В нем нет издевки и желания задеть. Он теплый, очень похож на счастливый. Все нервы от него дрожат, как стекло, которое вот-вот разлетится, и, тем не менее, каким-то чудом остается целым.
– Ян запретил нам воевать, – говорю, не открывая глаз.
Обнимаю чуть крепче. Она не сопротивляется. Льнет по встречке, еще раз чмокает и, собирая экстремальное количество мурах, ведет ладонями по стоящим дыбом у меня на голове волосам.
– И что теперь? – выдыхает едва слышно. – М?
– Придется менять формат.
– Мм-м… Давай поменяем.
– Я понял сейчас.
– Что именно?
Незаметно падаем в шепот.
– Что чувствую, когда слышу твой голос.
– И что же?..
– У меня кончает душа.