Страница 26 из 191
Эпизод тринадцатый: Тяжелая практика.
Эпизод тринадцатый: Тяжелая практика.
Табу, да?
Еще и ночи нет, я у подъезда Филатовых.
Не сволочь же. Семью всегда чту. Яна вообще выше всех ставлю. Но в вопросах А.Г.Н.И.И. я не то что роду – сам себе не принадлежу. Какая ирония, скажете вы: шел к Филатовой когда-то ради брата, а теперь при его прямом запрете от нее отъебаться не способен. И я соглашусь. Нихуевая ирония.
А что делать? Я не в курсе.
Глушу мотор, упираю ноги в асфальт и подаюсь корпусом назад, чтобы вздернуть мотоцикл на подножку. Собирая внимание всего двора, снимаю шлем.
– Смотри-ка, здоровенный какой…
– У-у… Богатырь…
– Красавец… Где мои восемнадцать лет!
– Бычок, как бычок…
– Спортсмен…
– Нарисовался-то…
– Интересно, к кому?
– Ой, слышали, Лукьянов-то опять к этой своей шалаве из четвертой парадной захаживает… Ростик, перестань гатить мячом! Или вон – матери, которая тебя в такую жару из дома выперла, под окнами иди и гахкай! У меня сейчас разорвется голова! Второй день давление шкалит!
– Да ты что??? Не может быть! Он же перед Машкой на коленях ползал! Божился, что не повторится! Ростик, перестань!
– Тьфу! Виленовна, ты как сегодняшняя! Вчера божился – сегодня опять за старое. Мужик, что с него взять?.. Вопрос риторический.
– Куда ночь, туда и он. Девочка, уведи ты своего пса! Он же гавкает!
– Не говори… Нашел себе Шахерезаду! Ро-о-остик!
– А зад-то у нее не ахти! Худющая!
– Да и Лукьянов, поди, не султан!
– Ой, и обсуждать нечего! Тьфу! Утром на Привоз моталась, такие абрикосы за три копейки урвала – обзавидуетесь!
– Какие абрикосы??? Где ты их нашла? Гнилье, поди…
– Ой-й… Натура у тебя – гнилье, Лариса! Нет чтобы порадоваться за человека!
– Да я радуюсь!
– Радуешься, когда у других плохо!
– Сейчас не выдумывай, ладно? Просто тяготею к справедливости!
Закрепляю шлем и двигаю прямиком к лавкам. Бабки тут же обнуляют разговор. Настроившись на сбор новых данных, пялятся абсолютно в упор.
Я, понятное дело, особо не парюсь. Устраивая показуху, на ходу подкидываю в воздух ключи, легко ловлю и с улыбкой пихаю в карман.
– День добрый, – здороваюсь и на уверенном прохожу к парадной.
– Добрый, коль не шутите… А вы к кому?
Цепляюсь за трубу, подтягиваюсь.
– Ах ты ж, бандюган! Куда полез?
– Да он же нам газовую трубу оторвет!
– Ну-ка назад!
– Назад! Немедленно!
Под резкие вопли взлетаю на козырек подъезда.
– Ты глянь, совсем с ума посходили! Среди белого дня че творится!
Два шага, и я тянусь выше – к ограждению балкона. Еще рывок, и перемахиваю, приземляясь под рядами шлепающего мокрым по морде белья.
– Ах… Девоньки, это же квартира Филатовых! Он к ним высадился! К их девкам!
– Срамота!
– Я звоню участковому!
– Звони, Виленовна! А мы с Богуславовной уже поднимаемся к Филатовым… Ты его запомнила???
– Да вроде как…
– Я запомнила! Идем скорей! Надо это пресечь!
– Кто, если не мы…
Дверь настежь, хотя в переписке вражина, забоявшись пропиздов, заявила, чтобы даже не вздумал к ней приходить. Смахиваю занавеску и… столбенею, обнаружив Немезиду в позе догги.
Е-е-е-е-е-еб ее, на хуй… Е-е-е-е-е-еб…
Я не шучу.
Она на полу в коленно-локтевой. Задом ко мне. В лосинах, которые то ли пошиты не так, то ли не из той ткани… То ли с цветом какая-то херня – в определенных точках он темнее… То ли все вместе и все так… В критическом положении эти блядские лосины сдают все анатомические особенности машины для убийств под кодовым названием А.Г.Н.И.Я. Хищные изгибы, беспощадные формы, вопиющие выемки, стратегические припухлости и толчковые впадинки – полностью все. Швов вокруг немерено. Вероятно, именно они, вжимаясь в плоть, большую часть подробностей и подсвечивают. Филигранный расчет производителя. Браво.
Нет, блядь. Нет. Не браво.
С-с-сука…
Все это… Это, бля… Это…
Это А.Х.Т.У.Н.Г., господа.
В башку так бьет, что слышится звон и ощущается мгновенное помутнение. Защита снята. Дальше беспрепятственно прилетает в солнечное сплетение – да так, что аж воздух ловлю. А после – с нарастающей силой в пах, раздувая и без того проблемную хуевину до рекордных размеров. И, наконец, сердце – инфаркт миокарда, тридцать шесть рубцов, никакой корвалол не восстановит, хоть непосредственно в нем отмачивай.
– Х-х-х-х-х-х-х, – на глубоком шумном вдохе фатум Агния плавно проваливает поясницу и синхронно с этим вздергивает повыше попку, раскрывается шире и пружинисто толкается назад. Давит до тех пор, пока не касается ягодицами вывернутых во внешние стороны пяток. Все норм. Норм, блядь. Просто бушующий в моем теле огонь уверенно точится вверх, прокапчивает остатки разума и мигрирует дымом сквозь кости и кожу в открытое пространство. Филатова застывает, а с ней и мой конченый организм. Изуродованное рубцами сердце, в том числе. Все системы. Только член пульсирует так, что кажется, весь ресурс на себя взял – вот-вот разорвется от натуги. Сука-а-а… – Ха-а-а-а, – на столь же громком, одуряюще протяжном выдохе моя чертова погибель возвращается в исходное положение, медленно поднимается с локтей на ладони, округляет спину, прячет голову между рук и, зажимая бедра, замирает. – Мм-мм-м… – выпускает с кайфом на паузе.
И снова в самый жесткий режим практики уходит – прогибается, заставляя меня задыхаться и всячески сражаться за жизнь.
Я пытаюсь увести взгляд, загнать его куда подальше, под самый потолок, блядь… Почти справляюсь. Но глазные яблоки в какой-то момент так разбалтывает, что фокус разваливается на несколько бесполезных лучей. И я, покружив, как боинг во время крушения, один хер, падаю к цели. Там, где ткань как бы натягивается над заветным углублением, все и сходится воедино. Внимательно смотрю. На уровне неуловимого принимаю сигналы. Сигналы, на которых к хуям ломается характер. Воздействуют же, как тяжелая доза запрещенки: сразу в кровь, а с ней – в корень. Все прочие органы, внешние и внутренние, пережив крайне агрессивные реакции, смещаются, превращая меня в какого-то перекошенного Франкенштейна.
Если бы была возможность – Новый год там, или ДР – я, скептик, загадал бы выстоять.
Но так как по факту июль, день, и даже звезды не падают, остается верить накопленному.
Благо трезв.
Сука, надо было еще пожрать для надежности.
Что ж…
– Ты без трусов? – хриплю с просвистами.