Страница 184 из 191
Ага прижимается ко мне ближе, и я чувствую, как ее плечи подрагивают. А в глазах вижу слезы благодарности.
– Милана Андреевна, а вы что скажете? – ведущий по горячему атакует маму. – Воспитать четверых сыновей – это о-го-го! И я не про количество. Я про качество.
– Ну, наш папа выдал базу. Вроде и добавить нечего, – улыбается. – Скажу только, что мы еще в процессе.
– Еще планируете?
Народ грохочет, батя многозначительно играет бровями, а мы с мамой и братьями, все как один, заливаемся жаром.
– Мы же не про количество, а про качество! – ловко выкручивается она. – Я и говорю, что еще воспитываем!
– В чем ваш главный секрет?
– Ой, да бросьте… Никаких секретов. Я та мать, которая будет учиться до конца своих дней! Когда Бог берет тебя в соавторы для создания новой жизни, ты, как бы ни старался, всегда чувствуешь, что недотягиваешь. Иногда это чувство очень болезненно. Так что учимся, говорю же.
– Вы сейчас про Романа Константиновича так красиво завернули или конкретно про Бога? – шутит ведущий.
– Про обоих! – подхватывает мама.
Гости снова гогочут.
– Ну, один совет молодым… – не унимается шкет.
– Будьте внимательны к тем, кто рядом. Бог не посылает нам ненужных людей. Только самых важных. Их нельзя терять.
– Согласен, – важно кивает ведущий. – Браво родителям жениха! Браво молодым! – подытоживает мощно. А потом типа шепотом, но в микрофон: – Кто любимчик-то? Из четверых… – спрашивает заговорщически. И сразу же накидывает варианты: – Старший, да? Или нет. Последний, да? Самый мелкий…
Мама со смехом трясет головой и заверяет:
– У меня нет любимчиков!
– Зато мама любимчик четыре раза! – горланит Бодя.
А Ага корректирует:
– Шесть! Уже шесть!
Брат, скривив губы, весьма ревностно, но принимает поправку.
Ведущий ни на миг не дает залу остыть. Пока народ прибухивает и закусывает, носится от стола к столу с какими-то байками. Меня уже плавит до костей, так что приходится подойти и поторопить, чтобы выкатывал торт. Ловлю за это, ясен хрен, укоризненный взгляд отца и с десяток подколов от мужичья.
Но своего в конечном итоге добиваюсь.
Выкатывают наш торт – под очередное лирическое мыло и неоновый дымок.
Разрезаем с Агой, держа нож вместе. Первый кусок сжираем сами, хоть не очень-то и хочется, но говорят, так положено. Второй пускаем с молотка – тоже традиция. Тесть с батей долго тягаются, предлагая уже какие-то, блядь, бешеные деньги, пока Ян не влезает. Спасает, короче, от этого застоя, забирая кусок по цене хороших скатов на мот.
– Отпускаем молодых? – спрашивает у народа мой отец. Глядя прямо на меня, ухмыляется и добавляет: – Вопрос риторический. Давайте отправим их уже, пока они нам тут все не разнесли, и продолжим спокойно гулять.
Гости ржут, но поддерживают.
Разделяясь на две части, устраивают для нас живой коридор. У каждого в руке по зажженному бенгальскому огню. Сзади тоже горит – пиротехнические фонтаны пашут. Мы с Агой медленно идем сквозь толпу. Крайне, блядь, медленно. Ощущение, что сам натуральным образом весь полыхаю. Охота бежать со всех ног, но долбаный трек не предусматривает спешки. Все, что могу сделать, чтобы ускориться – взять жену на руки.
Так и поступаю.
Мой лимит официально исчерпан.
Агния взвизгивает от неожиданности и через секунду заливается счастливым смехом. Толпа заходится ревом и свистом. Батя салютует шампанским. Бодя, мешая работе профессионалов, все фиксирует на свою подпольную аппаратуру.
– Давай, Верховный! На пятую космическую! – орет Яббаров.
– Вперед за маразухами! – вторит ему Рацкевич.
– Держи марку! – надрывается Пахомыч.
– Со всей ответственностью! – вкидывает Набиев.
И Пима закрывает:
– Береги Немезиду!
Еще один шаг за порог, дверь захлопывается, и регламент уходит на паузу.
Аминь.
[1] Флексить – красоваться или хвастаться достижениями, статусом и прочим.
[2] Мэтч – идеальная совместимость.