Разводиться запрещено

Эпизод восемьдесят второй: Любовь без границ.

Венчание настолько перенастраивает восприятие, что ощущение звенящей наготы души, ее первозданной чистоты и светлой силы сохраняется, даже когда покидаем храм. Мы выносим его в привычный для нас мир. И этот мир еще какое-то время звучит приглушенно. Голова, нутро, ноги, руки – да все тело вибрирует, продолжая принимать божественные сигналы и искать сцепку с землей.

– Ты понимал, что так будет? Был готов? – спрашиваю, едва возвращается возможность говорить.

– Ориентировочно, – хрипит Егор.

И до меня доходит, что он ошеломлен новыми ощущениями не меньше моего, хоть и знал духовную суть обряда задолго до того, как ее познала я. Все-таки между теорией и личным опытом огромная пропасть. И так во всем. Вот почему нельзя судить о том, чего ты сам не проживал.

– Хорошо, что ты меня держишь. А то я бы улетела, – шепчу, вздрагивая от трепета, который прямо во мне меняет свою природу, постепенно превращаясь в тягучее плотское волнение, захватывающее все мое тело и заставляющее его наливаться осязаемой и требовательной энергией. – И я сейчас не только про руку.

Егор улыбается, сжимая мои пальцы с определенным интимным посылом.

– Знаю.

Посланный импульс отзывается мощным толчком в районе моего солнечного сплетения, а оттуда, разбиваясь, стекает в живот.

– По собственным ощущениям? – уточняю, тая дыхание.

Выдыхаю, лишь когда он отвечает:

– Да.

Тогда уж и я усмехаюсь. С новыми вздохами, конечно. Внутри большой стеной поднимаются присыпанные благодатью и ею же незаметно усиленные эмоции.

Что касается плана, в данный момент мы реализуем ту часть, которую придумала лично я. У нас прогулка по «местам боевой славы» с цифровизацией контента. Неспешно шагаем по историческому центру, и вообще-то должны позировать, но совсем не напрягаемся. Проводим время так, словно цейтнота не существует, а гости не ждут у банкетного зала. Впереди еще сто-о-олько всего, а мои мысли целенаправленно движутся к ночи. К той самой ночи, которую я обещала Егору на правах мужа.

Подумать только… Мужа! У меня есть муж! Егор Нечаев – мой! Мой муж!

С ума сойти…

– Ты когда-то чувствовал себя единым целым с кем-то другим? – шепчу слегка задушенно. Хочется расспросить про секс. Теперь, когда мы соединились на всех уровнях, он мне особенно интересен. Но отчего-то стесняюсь говорить прямо. Подбираю более абстрактное слово: – С другим объектом?

Подходим к каменной лестнице, скрытой раскидистыми и уже желтеющими перед листопадом деревьями. Сверху, жужжа, зависает квадрокоптер.

– Молодожены, стоп на секунду! Замрите! – доносится до нас голос одного из операторов съемочной команды. Мы подчиняемся, а ребята тем временем устремляются вверх по ступенькам. В следующее мгновение неоднократно щелкает камера. – Посмотрите друг на друга, – ставит новую задачу фотограф. А мы только того и ждем. Поворачиваемся. Егор подхватывает подол моего платья, я ловлю фату. Застываем. Но в воздухе, между нашими глазами, летят искры, вызывающие в телах резкую дрожь и тяжелую истому. И снова щелк, щелк. – Да-а-а… Идеально! Шикарная пара! Рекламные агентства обзавидуются, что не успели предложить вам сотрудничество со своими брендами. – Щелк. Щелк. Щелк. – Теперь ме-е-едленно начинаем подъем.

Егор помогает мне с платьем, когда зашагиваем на первую ступеньку, и между делом отшучивается:

– Только со своим мотоциклом. Когда на скорости его кладу, мы – одна махина.

– Нечаев, – шиплю я, стараясь выдержать улыбку, необходимую для объективов. И почти сразу же осекаюсь. Странно осознавать, что это теперь и моя фамилия тоже. Так долго ждала сие событие, но до сих пор не верю, что все сбылось. – Я же не про мотоцикл!

Оператор делает знак рукой, и мы поднимаемся на три ступеньки, пока он не показывает «стоп». Егор перехватывает меня за талию, меняя позицию в кадре, а заодно прижимая к себе. Мое тело натягивается, словно тетива, и… выстреливает, упруго врезаясь в каменную фигуру мужа. Он не двигается. Только моргает и, приоткрывая рот, делает характерный вдох.

– А я про мот. Людей, с которыми бы поймал какую-то связь, не было. До поры до времени. Пока не посадил на мот тебя… – рассказывает уже серьезно, спецом оставляя фразу незавершенной.

С жирным намеком на важность совместных поездок.

– Я сама села, – бормочу, чувствуя, как вспыхивают щеки и становится хмельным взгляд. Прячу глаза, изучая идеальную бабочку Нечаева, безупречную белизну его рубашки и контрастирующую с ней загорелую кожу. Жар под собственной кожей растет – учащенное сердцебиение ускоряет пульсацию крови. – Напросилась. С определенным умыслом.

Егор скользит ладонью со спины на ягодицы, бедро, потом талию и придвигается еще ближе. Наклоняясь к самому уху, заверяет:

– Я посадил.

– Ясно, – отзываюсь я глухо.

Внутри все так сладко замирает, что даже в горле возникает саднящая терпкость, будто хлебнула только что чистого меда, а запить нечем.

А он еще, набирая серьезности, добавляет:

– Катать «двойку[1]» на самом деле – огромная ответственность.

– Почему? – выдыхаю, уже догадываясь, что имеется в виду.

Но мне нужно услышать Егора. Понять, как это было для него.

– Пассажир меняет все: вес, баланс, динамику. Ты должен понимать и чувствовать физику. Должен ловить каждое движение. Думать за двоих. Успевать реагировать. Думаешь, я тогда шутил, когда говорил, что вместе в гроб ляжем? Это ответственность, Ага. Ответственность за чужую жизнь. А она, поверь, намного тяжелее своей собственной. Я это понимал, – акцентирует. Взгляд при этом почти невыносимо-пронзительным становится. – И я сознательно принял эту ответственность, Ага.

– О-о… Хм… Вау… – сиплю рвано. Легкие горят. Кисть, до этого спокойно лежавшая на его руке, рефлекторно сжимается. – Ну а я подсознательно тебе доверяла. Много раз. Слепо.

На губах Нечаева появляется кривоватая, дьявольски-самодовольная усмешка. Та ладонь, которая держит мою талию, инициирует легкие поглаживания, пуская через слои ткани и кружева ток.

– Я это чувствовал. И, че уж скрывать, мне это льстило.

Я встряхиваю головой и направляю на Егора столь откровенный взгляд, что на мгновение хватает страх. Хватает и отпускает. Все эмоции сменяются быстро, как вспышки.

– Иногда я нарочно делала ситуацию опасной, – признаюсь тихо. – Просто чтобы ты доставал своего зануду и спасал нас.

Он улыбается шире.

– Супер.