Страница 99 из 108
Глава 36 Ириски не слаще, а крылья не радуют
Глава 36 Ириски не слаще, а крылья не радуют
- Я хочу видеть Катю, — бесконечно устало произнес Иван, безжизненно откинувшись на кожаную спинку кресла. «Додж» сиротливо замер на обочине разбитой дороги, форсированный двигатель глухо, утробно урчал на холостых оборотах, а за стеклами стремительно темнело. — Скажи мне, где она сейчас? Но сначала… сначала я обязан перевести все эти проклятые деньги на лечение Полинки. Если ты, Любовь Серафимовна, категорически не хочешь, чтобы я вообще когда-либо приближался к Полине, ладно, я согласен. Я приму это. Только скажи, как мне прямо сейчас переправить нужную сумму на операцию.
— Потом, — сокрушительно и ледяным тоном отрезала ангел, и ее силуэт мгновенно растворился в воздухе салона.
— Да как «потом»⁈ Ей же прямо сейчас кровь из носу нужны эти деньги! — он в бессильной ярости со всей дури ударил ладонью по кожаному рулю. — Время идет!
— Нужные деньги на операцию уже нашлись, Ваня, — отовсюду и ниоткуда донесся до него тихий, ускользающий шепот.
Ванька судорожно, глубоко выдохнул, чувствуя, как с плеч падает колоссальный, удушливый груз. Не переживать. Легко ей, черт возьми, сказать. Но главное было сделано — его мелкая сестренка теперь точно будет жить.
Иван уверенно включил передачу, нажал на педаль газа и погнал рычащий «додж» прямиком к вывеске цветочного магазина «Незабудка». Сердце отчаянно требовало увидеть любимое лицо.
Слава Богу, «Незабудка» в этой перевернутой реальности по-прежнему существовала на своем прежнем месте. Знакомая неоново-синяя вывеска, аккуратные деревянные ящики с пышными петуниями у входа, негромкий, звонкий колокольчик над дверью… Буквально все здесь оставалось без видимых изменений. Те же самые редкие цветы на витрине, тот же неповторимый, одурманивающий запах свежесрезанных роз, влажной земли и прохлады.
Но Кати внутри магазина не оказалось.
За просторным деревянным прилавком стояла совершенно новая девушка. Совсем молодая, бойкая, с забавными рыжими кудряшками и россыпью веснушек на носу. Она придирчиво перебирала какие-то накладные бумаги и что-то недовольно бормотала себе под нос.
— Добрый вечер. А подскажите… где сейчас Катя? — хрипло спросил Ванька, заходя внутрь.
— Екатерина Алексеевна сегодня выходная, — отчеканила девушка, даже не соизволив поднять на него головы от своих бумаг. — Если вам нужен эксклюзивный букет от хозяйки, то приходите завтра к открытию.
Ванька шумно выдохнул, чувствуя, как по венам разливается облегчение. Выходная. Значит, эффект бабочки не разрушил ее бизнес. Катя все-таки наняла себе толкового продавца-помощницу, как и планировала. С ней все в порядке, она жива и здорова. Иван молча развернулся и покинул лавку.
Он сел в машину и поехал прямиком в Родники.
Эту загородную дорогу его тело помнило на каком-то подсознательном уровне. Каждый крутой поворот, каждую выбоину на асфальте и каждую липу у обочины шоссе. Сердце испуганной птицей колотилось где-то в самом горле, когда «додж» плавно свернул на ту самую тихую, спящую улицу элитного поселка. Вот она, знакомая калитка. Вот цветущий сад, где он еще недавней ночью жадно целовал Катины губы, вдыхая аромат дождя.
Он припарковал авто у обочины под покровом тени, заглушил мотор и сквозь кованые прутья забора вдруг отчетливо увидел в глубине двора Катю.
Она поливала цветы. Стояла вполоборота с садовым шлангом в руках, слегка наклонив голову, и ее светлые волосы красивыми волнами рассыпались по хрупким плечам. На ней было надето то самое легкое платье с белым воротничком-стойкой, в котором она была в день их настоящей встречи.
Ванька завороженно залюбовался ей сквозь кованые прутья забора. Сердце болезненно сжалось. Господи, как же давно он ее не видел! Как же это хорошо, что хоть что-то по-настоящему чистое, нормальное и живое осталось в этой его новой, чужой, вывернутой наизнанку жизни.
— Кать! — не удержавшись, громко позвал он.
Она резко подняла голову, оборачиваясь на звук голоса.
Ванька привычно, на чистом автомате набрал пальцами код на электронной панели калитки и бодрым, уверенным шагом вошел во двор. На его лице цвела счастливая улыбка, а внутри разливалось долгожданное тепло. Наконец-то он дома. Наконец-то рядом с ней.
Он стремительно подошел к Кате почти впритык, но она вдруг, не говоря ни единого слова, резко вскинула руку, направила шланг прямо ему в грудь и с размаху окатила его мощной струей воды с головы до самых ног.
Ледяная вода безжалостно обожгла лицо и плотным холодным потоком потекла за шиворот рубашки. Ванька испуганно поперхнулся, шумно выдохнул и в полном шоке отступил на пару шагов назад.
— Не смей даже близко ко мне подходить! — буквально прорычала Катя, и ее синие глаза яростно полыхнули огнем.
— Кать, да ты чего⁈ Ты с ума сошла⁈ — он растерянно вытер лицо мокрым рукавом и виновато, бледнея, улыбнулся: — Это же я, Ванька! Пожалуйста, ну не обижайся ты на меня так сильно, я знаю, что я полный осел, упрямый дурак, законченный идиот и еще много кто! Но я же безумно люблю тебя!
Она смотрела на него так, словно перед ней находилось абсолютно пустое место.
Холодно. Равнодушно. С такой жуткой, брезгливой миной, будто перед ней стоял не ее любимый, а кто-то бесконечно чужой, скользкий, противный и глубоко ненавистный.
Ваньку в ту же секунду прошиб ледяной пот, и внутри зашевелилось страшное, удушливое сомнение. Может, он сейчас внешне выглядит в точности как Стас Орлов?
Может, Катя сквозь призму магии видит перед собой вовсе не его лицо, а физиономию того самого человека, которого презирает всей душой?
— Не смей в моем присутствии даже имени Стаса своими грязными губами произносить, Орлов! — ледяным тоном процедила она сквозь зубы, и в ее интонации было столько смертоносного яда, что Ванька инстинктивно отступил еще на шаг назад. — Не смей рот в его сторону открывать, уяснил? Живо убирайся вон с нашего двора.
Она со злостью бросила шипящий шланг прямо на зеленую траву клумбы и быстрыми шагами направилась прочь к парадным дверям дома.
— Да в смысле — имени Стаса⁈ — в полнейшем безумии закричал он ей вслед, сгорая от ужаса. — Катя! Стой! Оглянись на меня! Это же я, Ванька!
Катя даже не подумала обернуться. Тяжелая дверь дома захлопнулась за ней, оставив его одного.