Страница 96 из 108
Глава 35 Дом есть, а дороги к нему нет
Глава 35 Дом есть, а дороги к нему нет
Когда они наконец вернулись с островов в родной город, Ванька твердо решил, что прямо сейчас поедет в Сосновку. Домой. И никакие силы во Вселенной больше не смогут его удержать.
— Это абсолютно бесполезно, Вань, — сказала старушка, вальяжно расположившись на соседнем кожаном сиденье «доджа» и безразлично глядя в тонированное окно. — Ты все равно не найдешь дорогу в свою прошлую квартиру.
— Это еще почему⁈ — он до белых костяшек сжал руль спорткара. — Что, я, по-твоему, родной дом не помню, где всю жизнь прожил?
— А какой там точный адрес, милок? — ехидно и лукаво поинтересовалась она, повернув к нему седую голову.
Ванька уверенно открыл было рот, собираясь выплюнуть улицу… и тут же оцепенело закрыл его обратно.
Он не помнил адреса. Вообще. Полная, звенящая пустота в голове. Ни названия улицы, ни номера дома, ни подъезда, ни этажа. Само слово «Сосновка» — да, четко сидело в памяти. А все, что шло дальше словно было кем-то стерто. Начинаясь от калитки Родников, его память о прошлой жизни стремительно превращалась в серый туман.
— Ах ты, ехидное страшилище… — глухо выдохнул он, со всей дури со злости ударив ладонью по кожаному рулю. — Что ты со мной сделала, а⁈ Почему я не могу вспомнить
элементарные вещи⁈ Знаешь, кого ты мне сейчас до смерти напоминаешь? — он круто повернулся к ней злой и растерянный. — Одну бабку из второго подъезда, вредную такую, вечно на лавке дежурила. С точно такими же седыми кудряшками, как у тебя. Серафима Львовна ее зовут. Сущий божий ангелочек с виду, а на самом деле та еще ведьма!
Ангел в ту же секунду бесшумно рассеялась в воздухе. Прямо на глазах у Ивана ее силуэт стал прозрачным, а затем окончательно исчез.
— А еще ты на Катину бабушку один в один похожа, — уже в полную пустоту салона тихо сказал Ванька, невидящим взором глядя на лобовое стекло. — На Любовь Федоровну. У нее точно такая же резная трость в руках была. Все, решено. Буду отныне звать тебя Любовь Серафимовна. Будешь у меня гибридом.
И вдруг из ниоткуда, прямо из глубины приборной панели, донесся ее тихий, ворчливый голос, в котором сквозила одобрительная старческая усмешка:
— Прелестно. Просто прелестно.
— Ладно, Любовь Серафимовна, некогда мне с тобой лясы точить, — Ванька решительно повернул ключ, заставив мощный двигатель «доджа» утробно взреветь. — Раз адреса дома не помню, поеду тогда прямо к матери на работу.
— А вот и нет, не поедешь, — голос невидимой старушки прозвучал из глубины салона обыденно, почти скучающе. — Она уволилась.
— То есть как это — уволилась? — он замер за рулем, так и не включив передачу.
— А вот так. Рассчиталась и уволилась.
— А Полинка? — его голос предательски дрогнул, а пальцы сильнее впились в обод. — Полинка еще в больнице лежит? Схожу к ней прямо в палату, прорвусь как-нибудь…
— Нет ее больше в больнице.
— Выписали уже⁈ — он почувствовал, как внутри вопреки всему робко затеплилась горячая надежда.
Старушка больше ничего не ответила, окончательно замолкнув.
Но у Ваньки прямо в эту секунду в голове созрел новый, гениальный тактический план. План, который он принципиально не стал озвучивать вслух. И даже в мыслях старался задвинуть его как можно дальше, на самые задворки сознания, будто панически боялся, что ангел Любовь Серафимовна мгновенно прочитает его и все испортит.
Он прямо сейчас поедет в «Орландо». Обеденный перерыв в самом разгаре, Матвей с Гариком сто процентов сидят за своим привычным столиком у окна. Иван просто подойдет к ним и спросит адрес дома. Адрес своего дома! Вот смеху-то будет.
Искренне довольный своей сообразительностью, Ванька с силой нажал на педаль газа. Урчащий черный «додж» выкатился на проезжую часть. Роскошная машина, которая отныне по всем документам безраздельно принадлежала ему.
И вдруг по дороге его осенила еще одна шальная мысль.
Деньги. У него ведь теперь есть просто прорва денег! Настоящие пачки купюр, туго стянутые резинками прямо в бардачке машины. Он ведь теперь может прямо сейчас сделать для этого мира что-то по-настоящему хорошее. Просто так, без глупых поводов и бумажек. Раздать на улице беднякам, например.
Он так и поступил. Иван припарковал ревущий «додж» у ближайшего оживленного перекрестка в центре, вытащил из бардачка увесистую пачку наличных и принялся раздавать крупные купюры всем, кто шел мимо и нуждался. Одинокой старушке с потрепанной брезентовой авоськой, мужчине в старой куртке с собакой на поводке, бледной девушке с ребенком на руках. Прохожие сначала испуганно смотрели на холеного молодого мажора из дорогой иномарке с большим недоверием. А затем со слезами внезапного счастья на глазах судорожно благодарили его и шептали слова признательности.
— Спасибо тебе огромное, сынок, — тихо сказала старушка, бережно прижимая к груди купленный на эти деньги свежий хлеб и не только.
— Дай Бог тебе здоровья, парень, — искренне бормотал мужчина, торопливо пряча неожиданное богатство в карман джинсов.
Ванька лишь молча, с трудом сдерживая комок в горле, кивнул им в ответ, поспешно сел обратно в прохладный салон машины и поехал дальше по улицам города прямиком к «Орландо».
А внутри, где-то глубоко в груди, разлилось странное, давно забытое теплое чувство. Будто он прямо сейчас совершил что-то по-настоящему правильное, честное. Пожалуй, впервые за все это долгое, безумное время.
И пасмурное небо над городом в ту же секунду немного прояснилось, а утреннее солнышко вдруг засветило чуточку ярче.
А самое главное — теперь он точно сможет полностью помочь Полинке. Оплатит абсолютно любое дорогое лечение, реабилитацию в лучших клиниках страны. Все у его мелкой сестренки отныне будет хорошо. Обязательно.
На переднем пассажирском сиденье «доджа» бесшумно появилась старушка. Внезапно и откуда ни возьмись, точь-в-точь как и всегда.
— Ты чего притихла, Любовь Серафимовна? — спросил Ванька, иронично покосившись на свою спутницу.
— Кажется, у меня прямо сейчас первое перышко выросло, Иван, — она лучезарно улыбнулась сквозь сеточку морщин и плавно провела ладонью по своему левому плечу. Там, где у настоящих ангелов со временем вырастают крылья. — Одно. Но самое настоящее, белоснежное.
— Ну, поздравляю, — искренне усмехнулся Ванька, чувствуя, как на душе становится капельку легче.