Страница 8 из 108
Глава 5 Новый Ванька пугает старого
Глава 5 Новый Ванька пугает старого
— Ну-ка выкладывай, — мама отодвинула чашку и сложила руки на столе. Этот ее взгляд — внимательный, теплый, но с хитринкой на дне — Ванька знал с детства. Он означал: «Я все равно узнаю, так что не тяни резину».
Иван выложил на стол заламинированный листочек клевера — подарок Кати. — Познакомился с девушкой.
— С девушкой? — мама приподняла бровь. — Или стой самой ?
— С той самой, — выдохнул Ванька и почувствовал, как уши начинают гореть. Ему двадцать три года, он меняет двигатели и ловит грабителей, а перед матерью краснеет как пятиклассник с двойкой в дневнике.
— Рассказывай по порядку.
И он рассказал. Почти все. Про кафе, про Несмеяну, про «додж», про грабителя, про Катю с ее «магическими бобами» и цветочным магазином. Про то, как провожал ее до дома в Родниках.
Мама слушала молча. Только брови ее все больше сдвигались к переносице.
— В Родниках? — переспросила она, когда Ванька сделал паузу. — Это где такие дома…
— Да, — коротко кивнул он. — Там даже воздух платный.
Он не стал рассказывать, как чувствовал себя чужим на этой идеальной улице. Как прятал руки, пропахшие бензином. Как смотрел на кованые ворота и понимал: он никогда не сможет дать Кате такой дом. Как он мечтал о ней, сидя на кухне, где морковку из супа вылавливает пятилетняя сестра.
Мама ничего не сказала. Только накрыла его ладонь своей — чуть шершавой, но самой родной на свете.
— А что с лицом? — спросила она тихо.
— Грабитель ответил, — Ванька усмехнулся и тут же поморщился — скула все еще ныла. — Но оно того стоило.
— Ваня…
— Мам, я знаю. Я не наивный. Я понимаю, кто она и кто я.
— Я не про это, — мама подняла на него глаза. — Ты сказал, что гонял за грабителем на машине.
— Ну да. А что мне было делать? Стоять и смотреть?
— Ты мог просто нажать на сигнал. Позвать на помощь. В конце концов, запомнить номер и вызвать полицию. — Ее голос дрогнул. Но не от гнева — от страха. Ванька узнал этот страх: он прятался в ее голосе каждый раз, когда она вдруг слышала, что Ванька куда-то поехал на машине да еще и гонял на скорости. — Ты выскочил на тротуар… Ты мог… Ты же мне обещал.
Она не договорила. Отвернулась к окну.
— Мам, все же нормально закончилось.
— А если бы нет? — Она резко повернулась к нему. В глазах блестели слезы.
Ванька опустил голову. Ему стало стыдно — не за поступок, а за то, что не подумал о ней. О том, как она сидит вечером на кухне, смотрит на дверь и ждет шагов. Считает минуты.
— Прости, — тихо сказал он.
— Не извиняйся. — Мама выдохнула, провела ладонью по лицу. — Я понимаю. Ты хотел помочь. И ты молодец, что не прошел мимо. Просто… будь осторожнее. Пожалуйста. Ради меня. Ради Полинки.
Она встала, убрала кружку в раковину и обернулась в дверях:
— Вань, а по поводу девушки. Не упусти это чувство. Герои становятся героями не потому, что у них есть деньги. А потому что они делают что-то, пока другие стоят и смотрят.
— Значит я все же был прав? — Ванька попытался сгладить ситуацию и перевести в шутку.
На маминых губах появилась тень улыбки. Она кивнула и вышла.
Ванька остался один. Положил клевер в карман, выключил свет на кухне и пошел в свою комнату. Но заснуть не мог долго. Ворочался, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждую секунду сегодняшнего вечера.
«Ты сегодня какой-то другой», — сказала мама.
Он действительно был другим.
И это пугало, и будоражило одновременно. Потому что прежний Ванька — Воробей из автосервиса — точно знал свои границы. Никогда не лез в драку, не гонял на «додже» по тротуарам и уж точно не влюблялся в девушек с лимонно-желтыми «жуками» и домами в Родниках.
А этот — новый — лез, гонял и влюбился.
И где гарантия, что это не кончится тем же, чем кончаются все красивые сказки?