Страница 46 из 108
Матвей-человек мельком окинул взглядом землю под деревом. Прямо под тополем зеленел газон — неширокий, но густой и достаточно мягкий после недавних дождей. «Если сорвусь, — здраво рассудил он, — то хотя бы приземлюсь на траву, а не на бетон».
Ванька и Катя к этому моменту уже шустро вскарабкались по пожарной лестнице на плоскую крышу пристройки кафе. Устроившись на самом краю, как на вип-местах в кинотеатре, они свесили ноги вниз и принялись наблюдать за представлением.
Внизу происходило то еще шоу.
Похмельный, интеллигентный Матвей в очках и скользких туфлях попытался залезть на тополь, но на первой же ветке его нога предательски сорвалась. Он нелепо заболтал в воздухе руками, едва не рухнув обратно на землю.
Кот на ветке заорал еще громче, словно комментируя его позор.
— Какой кошмар… — прошептала Катя, глядя на это сверху. — Ваня, он же сейчас убьется!
— Тихо, Кать, не спугни. Пусть познает азы альпинизма, — ухмыльнулся Ванька, хотя сам напряженно подался вперед.
Матвей внизу упрямо стиснул зубы.
На него смотрела Наташа, а значит на провал не было права.
Он сбросил туфли прямо на тротуар, снял носки и босиком, цепляясь за мокрую кору, со второй попытки пополз вверх. Это было абсолютно нелепо, неуклюже, но в этой сумасшедшей решимости было столько мужской силы, что стоявшая внизу Ната даже забыла, как дышать.
Ветки хлестали Матвея по лицу, очки запотели и съехали набок, но он лез. Добрался до толстого сука, на котором застыл кот, зажмурился, перехватил орущую и брыкающуюся рыжую тушу под мышку — и в этот момент нога соскользнула.
Кошачьи когти заскребли по мокрой коре, пытаясь уберечь и себя и своего спасителя, но тщетно. Матвей дернулся, пытаясь удержаться, и потерял равновесие.
Раздался громкий треск. Сухой сучок, на который он наступил, обломился, и Матвей вместе с котом с глухим стуком рухнул вниз. Прямо на мягкий, примявшийся от дождя газон между деревом и парковкой.
Кот Матвей, едва коснувшись земли, пулей пролетел мимо хозяйки и скрылся под крыльцо кафе. А Матвей-человек остался лежать на спине, глядя в черное небо. На него падали крупные капли.
— Матвей! — закричала Ната.
Она упала на колени прямо в мокрую траву, не чувствуя, как холодная земля пропитывает джинсы. Схватила его за плечи, потрясла.
— Ты живой? Ты живой, дурачок⁈ — голос ее сорвался. — Зачем ты полез⁈ Зачем⁈
— Ты что… плачешь? — глухо прохрипел Матвей. Бок после удара о землю отозвался тупой болью, но на бледной, довольной физиономии парня все равно расцвела счастливая улыбка. — Нат, ты из-за меня плачешь?
— Ничего я не плачу, это просто дождь идет! — моментально спустила его на землю Наташа, поспешно размазывая пальцами капли по щекам и сердито шмыгая носом.- А если бы ты разбился⁈
— Но не разбился же, — он попытался улыбнуться, но вышло криво.
Она смотрела на него — мокрого, в грязи, без очков, с царапиной на скуле, — и вдруг, совершенно забыв про свою гордость и вчерашние обиды, крепко, отчаянно обняла его за шею. Прижалась щекой к его мокрой щеке, чувствуя, как колотится его сердце.
— Дурак, -повторила она.
Матвей неловко, но осторожно положил руки ей на спину. Прижал к себе, вдыхая запах ее волос. Они пахли кофе и немножко корицей.
— Нат, — тихо позвал он. — Вчера на озере… С Агриппиной у меня ничего нет и быть не может. Она мне не нужна. Мне нужна только ты. Ты мне веришь?
Наташа замерла. Она бережно смахнула с его лба прилипший зеленый листок, шмыгнула носом и прошептала:
— Верю.
Он улыбнулся, пытаясь сфокусировать на ней взгляд.
— Надо найти твои очки.
Они встали, отряхиваясь. Ната подобрала очки на тротуаре. Они были целые, слава Богу, — и протянула ему. Матвей надел их, поправил, и мир снова стал четким. Как и его мысли о том, кто ему на самом деле нужен.
На крыше кафе Иван и Катя сидели рядышком, словно два ангела-хранителя, и синхронно, счастливо улыбались. Дождик понемногу усиливался, и Ванька открыл зонт и крепче приобнял Катю за плечи.
— Сработало, — сказал он.
— Сработало, — повторила Катя и чмокнула его в щеку.
Они смотрели вниз, на Матвея и Наташу, которые, держась за руки, медленно шли к кафе. Оба мокрые, оба счастливые. Кот Матвей уже сидел на пороге и с невозмутимым видом вылизывал лапу, делая вид, что ничего не случилось.
В эту теплую, омытую ливнем ночь на маленькой городской улице все были счастливы.