Страница 4 из 108
Глава 3 Счастье смешивается с тревогой
Глава 3 Счастье смешивается с тревогой
— Ты выменяла эти бобы у незнакомого старика, когда шла на рынок? — почему-то шепотом спросил Ванька.
Девушка сделала огромные глаза.
— Откуда ты знаешь? — так же тихо, почти заговорщицки выдохнула она: — Я обменяла их на последнюю корову. Мне сказали что это магические бобы.
Иван кожей почувствовал, как рухнул невидимый барьер. Слово «ты» соскользнуло с губ так естественно. Опять появилось то самое чувство, будто они были знакомы целую вечность. От этой внезапной близости в груди разлилось тепло, перебившее даже адреналин. Он снова улыбнулся, но скула тут же отозвалась резким, дергающим ударом.
— Иван, ну какая же я глупая! — Василиса вдруг встрепенулась, заметив, как он невольно поморщился. Магия момента сменилась земной тревогой. Она быстро, почти не глядя, смела вещи обратно в сумку. Ванька ощутил укол потери — ее теплая ладошка выскользнула из его рук, и на пальцах тут же стало зябко.
— У тебя же есть аптечка в машине? У тебя кровь…- Василиса потянулась к его лицу, но в последний момент смущенно отвела руку.
Ванька не знал есть ли аптечка в «додже». Должна быть, но…
— Пустяк, уже запеклась. До свадьбы заживет. — Он коснулся разбитой губы и поморщился от металлического привкуса.
— Никакой не пустяк. Хорошо бы лед приложить, а то завтра на пол-лица «красота» будет, — решительно перебила Василиса.
Она порывисто схватила его за руку и потянула за собой в сторону цветочного магазина. Ванька шел за ней, как на веревочке, глядя на то, как ее пальцы сжимают его ладонь. Ему было абсолютно всё равно, есть ли в цветочном лед и как он выглядит со стороны. В этот момент он был готов идти за ней хоть на край света, хоть за тридевять земель.
Магазин назывался «Незабудка». Внутри было прохладно, светло и так зелено, будто Иван и Василиса шагнули с пыльного асфальта в тропический лес. Аромат лилий, влажной земли и свежесрезанных стеблей был таким плотным, что у Ваньки на мгновение закружилась голова.
— Ты здесь работаешь? — спросил он, с опаской огибая огромную напольную вазу с экзотическими цветами.
— Это мой магазин. Я здесь хозяйка, а значит — меня нужно слушаться, — Василиса обернулась, лукаво прищурившись.
Прежде чем Иван успел что-то ответить, она приложила к его пылающей скуле ледяной брикет пломбира. Ванька вздрогнул от резкого холода, но послушно перехватил упаковку.
— Держи. Это для твоей скулы. Но если проголодаешься — можешь съесть.
— Спасибо, — пробормотал он, чувствуя, как по щеке стекает холодная капля. — Знаешь, Василис… наверное, стоит заявить в полицию. Я не про челюсть свою, я про сумку.
Девушка неловко улыбнулась, и в её взгляде мелькнула тень.
— Да ничего же не пропало. Главная ценность на месте — мои «магические» бобы. Кстати, откуда такая страсть к сказкам? То Несмеяна, то «Джек и бобовый стебель»…
Ванька стушевался. Перед глазами всплыло лицо Гарика с его вечными подколами. «Точно, за придурка приняла», — пронеслось в голове.
— Ну… у меня сестренка маленькая. Читаю ей на ночь, а иногда и сам что-то сочиняю. Ерунда, в общем.
— Это совсем не ерунда! — Василиса вдруг стала серьезной. — Это так мило… Знаешь, я всегда мечтала о старшем брате. Чтобы он защищал меня и катал на машине. У моей подружки был брат, он возил ее в школу, а я смотрела им вслед и просто умирала от зависти. Я-то у родителей одна.
— Я не твой брат, — Ванька набрался смелости и посмотрел ей прямо в глаза, — но подвезти тебя могу. Хоть сейчас.
Он уже был готов мысленно аплодировать своей находчивости, но Василиса подошла к витрине и указала на припаркованный у обочины лимонно-желтый «фольксваген жук».
— Вообще-то, я на колесах. Но… — она на мгновение замялась, глядя на мощный силуэт «доджа», — я буду очень рада, если ты меня подвезешь. Правда. Ты сегодня вел себя как настоящий герой, Иван.
Ванька почувствовал, что краснеет сильнее, чем опухшая скула. Похвала подействовала на него магически — он готов был растаять быстрее, чем пломбир у него в руке.
— Вот, держи, — он вернул ей подтаявшее мороженое. — Тогда идем?
— Да, Вань, — девушка заправила за ухо светлый локон, и в этом жесте вдруг появилось что-то робкое. — Только я должна тебе кое в чем признаться.
«У меня есть парень, и я его люблю» , — тут же услужливо подсказал внутренний голос.
«И вообще, мы женимся в субботу» .
Иван попытался заткнуть своего внутреннего паникера, но тот не унимался:
«Мы познакомились всего неделю назад. И если бы ты не дрейфил и подошел ко мне раньше, все могло бы сложиться иначе…»
— Что за бред? — вслух пробормотал Иван, разозлившись на собственную фантазию.
— Вань, ты чего? — девушка удивленно вскинула брови. — Я знаю, что вышло глупо. Мы с подружкой такое проделывали в последний раз лет в тринадцать, не позже…
Ванька моргнул, возвращаясь в реальность.
— Прости, Василис. Я… кажется, пропустил начало. Что ты сказала?
— Я сказала, что меня зовут Катя, — она смущенно отвела взгляд, перебирая пальцами тесемки на мешочке с семенами. — А Василисой назвалась по дурости. Просто… ну, ты так сказочно зашел с этой Несмеяной, что мне захотелось подыграть. Чтобы все было как в книжке.
Иван замер, глядя на ее порозовевшие щеки. Весь его страх улетучился, оставив место странному облегчению.
— Тогда Екатерина Великая, значит? — решил он приободрить ее.
— Увы, — она вдруг весело фыркнула, — всего лишь «шальная».
Ванька на секунду завис, не сразу считав отсылку, и Катя рассмеялась — открыто и звонко:
— Ну, если императрица, то точно шальная, а не великая!
— Ну, вообще-то, похоже, — с напускной серьезностью кивнул Иван, а потом и сам не выдержал, расплывшись в улыбке. — Ты так храбро отбивалась от того грабителя! Поверь, он точно не ожидал, что встретит на пути «шальную императрицу». Он-то думал, ты просто девчонка в голубом платье.
Катя улыбнулась, и на этот раз в ее взгляде не было неловкости — только искреннее тепло.
Престижный район Родники встретил Ивана тишиной, которая бывает только там, где за заборами прячутся большие деньги. Это был даже не поселок, а отдельное государство из массивных особняков, утопающих в облаках из дорогих роз. Дороги здесь были такими гладкими и широкими, что «додж» шел по ним бесшумно, словно по зеркалу. На этих улицах могли бы свободно разъехаться четыре самосвала, но вместо них мимо проплывали только породистые иномарки.