Страница 20 из 108
Катя сунула нос в пакет и счастливо выдохнула — оттуда пахло шоколадом. Настоящим, дорогим, с горьковатыми нотками какао и орехами.
— Цветы решил не дарить, — признался Ванька, чуть смущенно пожав плечом. — Но заметил, что ты любишь сладкое. — И добавил тише: — Маму тоже угости.
Катя поставила пакет на прилавок, взяла конфету завернутую в темную фольгу, и засмеялась:
— Тут что, пять кило?
— Почти, — признался Ванька.
— Подожди, я быстро переоденусь.
Она исчезла в подсобке, а Вера Сергеевна посмотрела на Ивана.
— Вань, ты эту сладкоежку не балуй, — сказала она негромко. — Конфеты очень хорошие, но я тебе сейчас один секрет скажу…
Катя вышла через несколько минут.
Туфельки на низком каблуке, волосы распущены и слегка вьются на концах, легкое летнее платье цвета лаванды — с открытыми плечами, чуть ниже колена, с тонкими бретельками. Ткань струилась при каждом движении, и в лучах солнечного света, пробивающихся сквозь витрину, Катя казалась то ли феей из сказки, то ли девушкой с обложки журнала.
Ванька сглотнул.
— Ты очень… — начал он и замолчал, потому что слов не хватало.
— Идем, — Катя взяла его за руку.
Они попрощались с Верой Сергеевной и вышли на улицу. Солнце светило во всю мощь, воздух дрожал от летнего зноя.
— Куда пойдем? — спросила Катя. — Ты без машины?
Ванька почувствовал, как предательски кольнуло в груди. Он так и не рассказал ей про «додж». Не мог. Не сейчас.
— Да, — он посмотрел на Катю. — Думал, мы погуляем пешком. Ты против?
— Нет, конечно. Можно пройтись по центру и зайти в кафе-мороженое.
— Сладкоежка, — поддразнил Ванька.
— Жалко только, что не увидим с тобой звезды, о которых ты мне вчера рассказывал по телефону перед сном.
— Я думал, ты заснула за моим разговором.
— Нет, слушала.
Катя вздохнула.
— Прости, что так рано пришлось встретиться. Час дня — это не время для свидания, я знаю. Но папа еще с утра позвонил, сказал, что вечером ужин в ресторане с какими-то его деловыми партнерами, и я должна присутствовать зачем-то тоже. Надо быть ровно в половине девятого дома, он меня заберет. — Она виновато посмотрела на Ваньку. — Не успеем ни на звезды, ни куда-то еще, времени мало. Я очень извиняюсь.
— Ничего. Главное, что оно есть.
Ванька замолчал, глядя куда-то в сторону. Катя заметила, как его взгляд стал сосредоточенным, будто он что-то быстро просчитывал в голове.
— Ты чего? — спросила она.
— Кажется, я придумал, — сказал он медленно, а потом улыбнулся. — Мы увидим звезды. Даже днем.
— Как?
— Пошли, — он схватил ее за руку и потянул за собой. — Я знаю одно место. Оно недалеко. Успеем.
— Вань, что за тайны? — Катя улыбнулась, но не сопротивлялась.
— Увидишь.
Тихое здание в конце аллеи, с выцветшей вывеской и колоннами у входа. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то неуловимым — может быть, космосом.
— Ты хотела звезды? — спросил Ванька и снова потянул Катю за руку, вверх по ступеням, мимо гардероба, мимо кассы, где никого не было. С самого выхода из цветочного магазина их руки так и не разъединились. В автобусе, где ехали полчаса, прижавшись плечом к плечу, смотрели в окно и молчали. А молчалось легко, будто слова были не нужны, только прикосновение рук. В планетарии, когда поднимались по лестнице, пальцы Кати по-прежнему лежали в ладони Ивана, и это было самым правильным ощущением за весь день.
Школьных экскурсий сегодня не оказалось. Редкая удача.
Во всем планетарии Катя и Ванька были одни.
Зал встретил их прохладным полумраком и высоким куполом, по которому уже рассыпались звезды — живые, мерцающие, почти настоящие. Кресла стояли амфитеатром, но Ванька потянул Катю вперед, на мягкий пол, на подушки, которые почему-то остались после утренней экскурсии.
Они легли на спину, и мир перевернулся.
Вверху простиралось небо. Бесконечное, темное, с миллиардами огней. Созвездия складывались в причудливые узоры. Вот Большая Медведица, вот Кассиопея, вот, если присмотреться, стрела, выпущенная кем-то в темноту. Планеты медленно плыли по своим невидимым орбитам, и Кате казалось, что она слышит их движение — тихое, торжественное, как шаги времени.
— Это Млечный Путь? — спросила она шепотом, указывая на светлую полосу, пересекающую купол.
— Он самый, — так же тихо ответил Ванька. — Наша галактика. Миллиарды звезд. И где-то там, возможно, есть кто-то, кто тоже лежит и смотрит на небо.
Они считали звезды, но сбивались после десяти. Смеялись, когда Ванька путал созвездия, называл Ориона «человеком с поясом», а Катя поправляла. Откуда она знала, непонятно. Возможно, просто чувствовала.
— Откуда ты так много знаешь про космос? — спросила Катя, когда они замолчали и просто смотрели вверх.
— Папа рассказывал, — тихо ответил Ванька. — Он любил небо. Хотел стать пилотом. Но не случилось, по здоровью не прошел.
— А кем стал?
— Инженером. Но о небе не переставал мечтать. — Он помолчал. — Он погиб в автокатастрофе почти шесть лет назад.
Катя сжала Ванькину руку чуть сильнее.
— И теперь настала моя очередь, — сказал Иван, глядя на звезды. — Стать пилотом.
— Как-то обреченно звучит, — заметила Катя.
Он пожал плечами, не отрывая глаз от купола.
— Смотри, звезда падает.
Катя проследила за его рукой.
Над ними начинался метеоритный дождь. Огненные полосы прочерчивали темноту, вспыхивали и гасли, и Кате казалось, что это не проекция, не спецэффекты, а самое настоящее чудо.
— Загадывай желание, — сказал Ванька.
Катя зажмурилась на мгновение. Секунда — другая — третья.
А когда она снова открыла глаза, Иван лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел прямо на нее. В полумраке его глаза казались почти черными, но в них отражались звезды — маленькие, далекие, живые.
И Катя смотрела на эти звезды и не могла отвести взгляд.
— Я попробую угадать твое желание, — сказал он медленно, приближаясь к ее лицу.
Поцелуй почти случился.
Ванька склонился ниже. Катя приподнялась навстречу. Сердце колотилось где-то в горле, время замедлилось, и весь мир сжался до его губ, до его глаз, до его пальцев, которые лежали на ее ладони.
И в этот момент зазвонил телефон.
Ванька вздрогнул, выпрямился. Сунул руку в карман, собираясь нажать отбой, но увидел номер и замер.
Детский сад.
— Слушаю, — сказал он, и голос его изменился — стал напряженным.
Катя села, поправила платье, чувствуя, как уходит момент.