Страница 18 из 108
На Стасе была светло-серая рубашка с идеально выглаженными рукавами, заправленная в идеально сидящие темные брюки. Туфли блестели так, что в них можно было смотреться как в зеркало. Волосы, русые, аккуратно уложенные, выдавали привычку следить за собой. Брюшко, чуть выпирающее поверх ремня, говорило о том, что спорт никогда не был его стихией, а хорошая кухня и легкая жизнь сделали свое дело. Лицо холеное, с резкими чертами, выглядело надменно, почти брезгливо, когда Стас осматривал вывеску кафе. Он не был красавцем, скорее тем, кого называют «ухоженный». Такие лица быстро забываются, если за ними нет денег. А деньги у Стаса были.
— Орлов, — шепотом, одним дыханием выдохнул Гарик.
— Вижу, — так же тихо ответил Ванька.
Стас их заметил.
Сначала прищурился, будто вспоминал откуда знает эти лица. Потом губы его изогнулись в усмешке, не доброй, а той самой, старой, которую Ванька узнал бы из тысячи.
— Воробей? Догин? — Стас приподнял бровь, изображая удивление. — Какими судьбами в этом… — он обвел взглядом кафе, кружевные занавески, вывеску, стоящую рядом велосипедную корзину с цветами, — заведении?
— Работаем рядом, — сухо бросил Гарик. — Обедаем.
— Понятно. — Стас кивнул, не скрывая снисходительной нотки в голосе. — А я вот бывшую навещаю. Или будущую — как пойдет. — Он засмеялся собственной шутке — коротко, гортанно, и от этого смеха на душе у Ваньки заскребли кошки.
Стас Орлов был из тех, кто появлялся в его жизни внезапно и всегда оставлял после себя неприятный осадок. Они учились в одной школе — обычной, районной, где у большинства родителей были обычные зарплаты, а не счета в банках. Стас появился в седьмом классе, когда его отец еще только начинал свой бизнес, но уже чувствовал себя королем. И Стас вел себя так же — свысока, с пренебрежением, будто одноклассники были не ровней, а так, приложением к его королевской особе.
Ванька помнил, как Стас цеплял его:«Воробей, ты в своем дешевом пиджаке на перемену вышел? Не боишься, что тебе милостыню начнут давать? Сидел бы уж лучше в классе и нос не высовывал» . Помнил, как сжимал кулаки, но терпел: мама просила не лезть в драки. А однажды не сдержался — ответил. При всех. Словом, но таким точным, что Стас побелел. После этого они стали врагами.
К счастью, в конце девятого класса отец Стаса разбогател окончательно, и семейство переехало в Родники. Туда же, где теперь жила Катя. Ванька тогда выдохнул с облегчением, думал навсегда избавился от Орлова.
Но вот он стоит напротив кафе «Орландо» и смотрит на них сверху вниз, как раньше.
— А это твой? — Стас кивнул на мотоцикл Гарика, припаркованный у обочины. — «Ямаха»? Старая.
— Рабочая, — отрезал Гарик. — И тебя не касается.
— Не нервничай, я без претензий. — Стас поднял руки в примирительном жесте, но в глазах его плясали смешинки. — Живите как хотите.
Он уже собирался уходить, но вдруг зацепился за Ванькин взгляд — темный и слишком прямой.
— Воробей, а ты чего такой хмурый? — усмехнулся Стас. — Работа не радует? Или девушка бросила?
У Ваньки внутри все скрутило в тугой узел. Он посмотрел на дверь кафе. Стекло с другой стороны занавешено кружевом, но если Катя подойдет к окну — увидит. Увидит «додж». Увидит Стаса. И тогда все, что он строил эти дни — неловкие встречи, разговоры, надежду на субботу — рухнет в один миг.
— Все нормально, Орлов, — сказал Иван, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты лучше своей машиной займись. Мотор, кажется, троит.
Стас на мгновение опешил.
— Да ну? — он обернулся к «доджу», прислушиваясь. — Вроде ровно работает.
— Как скажешь, — пожал плечами Ванька.
Он не стал говорить, что узнал эту машину. Не стал уточнять, что она стояла в их сервисе, что он на ней гонял по городу, ловил грабителя, вез Катю домой. Стасу незачем знать. Тем более Стасу.
Стас фыркнул, махнул рукой и зашагал прочь в сторону цветочного магазина. В его походке была та самая надменная расслабленность, которая всегда бесила Ваньку.
Когда фигура Стаса скрылась за углом, Гарик шумно выдохнул.
— Вот же… — он не договорил, только сплюнул в сторону. — Все тот же.
— Всегда тот же, — тихо сказал Ванька.
Дверь кафе открылась, и на крыльцо вышел Матвей, поправляющий очки на ходу и виновато улыбающийся.
— Простите, заставил ждать, — сказал он, спускаясь по ступенькам. — Ната решила угостить меня пирожным «за вклад в праздник». Пришлось рассчитываться комплиментами. — Он поморщился. — Не люблю рассчитываться комплиментами.
Гарик тут же оживился, забыв про Стаса.
— Какими комплиментами? «Уважаемая Наталья, ваши аммониты вызывают у меня исключительно научный интерес»?
— Не говори ерунды, — буркнул Матвей, но уши его предательски покраснели.
— Ага, я вижу! — Гарик толкнул его локтем. — Все, пропал ученый. Жди теперь, пригласит тебя на раскопки в свое кафе.
— Ты сегодня особенно невыносим, — заметил Матвей, но без злобы.
— Это я от радости. В воскресенье на озеро едем!
Ванька слушал их перепалку краем уха. Сам он смотрел на дверь кафе — туда, где за кружевной занавеской осталась Катя.
Она не вышла. Не увидела Стаса. Не увидела «додж».
Все было в силе.
Но почему-то на душе было муторно.
— Поехали, — сказал Ванька, перебивая Гарика на полуслове. — Работа ждет. И спать хочу. Я ночь оттарабанил, забыл?
— Зато тебя мысли о субботе теперь греют, — хмыкнул Гарик, застегивая шлем. — А мне как плохо! Меня некому пожалеть.
— Тебя? — Ванька устало усмехнулся. — Ты еще неделю будешь на этом празднике ехать.
— Имею право! Я морально поддерживал!
— Особенно сегодня, когда слопал все пирожные…
Гарик сделал вид, что не расслышал, и ловко перевел тему:
— Ладно. А теперь еще у Шефа выходной на воскресенье просить. Да еще за свой счет.
— Справимся. Садись, давай.
Матвей попрощался с друзьями и направился к своей машине.
А Ванька еще раз посмотрел на дверь кафе — и отвернулся.
В кармане зашуршал заламинированный клевер. Ванька сжал его в кулаке.
Удача, говоришь?
Сегодня она была на его стороне.
А завтра?
Мотоцикл взревел. «Додж» остался стоять на парковке, сверкая на солнце черным боком и тонированными стеклами. А в кафе, за кружевной занавеской, Катя допивала свой чай и не подозревала, что мир вокруг нее только что чуть не рухнул.