Страница 15 из 108
Полинка посмотрела туда, скривилась и, восседая на троне с царственной грацией (болтая при этом ногами), вдруг заявила громко на весь парк:
— А теперь пусть принц и Золушка поцелуются! Прямо как в сказке!
Взрослые засмеялись. Дети захлопали.
Наташа, стоявшая у стойки с подносом, замерла. Матвей, который в этот момент подписывал корону очередной девочке, поднял голову.
Все смотрели на Золушку и Принца. Даже Цветочная фея и ее Благородный Рыцарь не сводили с них любопытных глаз.
— Ну же! — крикнула Полинка, поправляя кепку. — По-це-луй-те-е-есь!
Краска медленно поползла по щекам Наташи. Матвей откашлялся, поправил очки, взял себя в руки и… шагнул к ней.
— Раз дети просят, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но голос дрогнул.
— Не надо, — выдохнула Ната, пятясь назад. — Вы же ученый. Вы в сказки не верите.
— Сегодня -верю, — тихо сказал Принц и наклонился.
Поцелуй — быстрый, неловкий, в щеку, чуть мимо, потому что Матвей в очках не рассчитал высоты — вышел таким нелепым и искренним, что взрослые вздохнули, а дети зааплодировали. Наташа отшатнулась, прижала ладонь к щеке, пытаясь спрятать улыбку, и сделала шаг назад. И тут же — оступилась.
Кед слетел с ноги.
Обычный белый кед, потертый, с чуть отклеившейся подошвой, остался стоять посреди парковой дорожки, как памятник самому себе.
Натка замерла на одной ноге, чувствуя, как краска заливает лицо окончательно и бесповоротно.
— Ой, — сказала она глупо.
Дети захихикали.
— Золушка потеряла туфельку! — закричал какой-то мальчик.
— Это кед, — поправила девочка постарше.
— Все равно!
Матвей опустился на корточки, поднял кед. Подержал в руках, рассматривая его с таким серьезным видом, будто перед ним был уникальный экспонат.
— Интересно, — сказал он задумчиво. — Следы износа свидетельствуют о длительной эксплуатации. Подошва фиксируется на честном слове и, кажется, кусочке универсального клея. Очень аутентичный экземпляр.
— Отдайте, — прошептала Наташа, готовая провалиться сквозь землю.
— Примерка обязательна, — невозмутимо ответил Матвей и, опустившись на одно колено (камзол жалобно затрещал по швам), протянул ей кед.
Наташа, стоя на одной ноге и держась за стойку, чувствовала себя полной идиоткой. Но выбора не было. Она сунула ногу в кед. Матвей, все еще на колене, поправил — совершенно серьезно — язычок, который вывернулся наружу.
— В самый раз, — констатировал он, поднимаясь.
— Спасибо, — выдохнула Наташа.
— Не за что. — Принц отряхнул колено. — У нас в музее, кстати, есть кроссовки известного палеонтолога. Сорок шестой размер. Вы бы в них, наверное, утонули.
— Снежный человек что ли? — фыркнула Наташа и отступила за стойку — спряталась. А Матвей пошел к детям, и в его походке появилось что-то новое — чуть более легкое что ли. Будто он вдруг понял что-то, чего не понимал раньше.
Ванька стоял в стороне, обняв Катю за плечи — нечаянно, случайно, просто так получилось. Просто момент былтакой сказочный .
— Это ты подстроил? — шепнула Катя, глядя на смущенную подружку. За весь день Ната краснела и терялась чаще, чем за все время их дружбы вместе взятое. Интересно.
— Я? — Ванька изобразил невинность. — Да я слова не сказал. Это Полинка.
— Она твоя сестра. Ты ее научил.
— Не учил, — сказал Ванька, но в душе усмехнулся.
Потому что да, шепнул Полинке на ухо, пока они шли от такси к парку.
«Попроси поцеловаться», — сказал он.
«Зачем?», — спросила девочка.
«Потому что сказке нужен хэппи-энд», — ответил Ванька.