Её раб

Переговоры

Не успело солнце оторваться от горизонта, как Конан со своими людьми вступил в тронный зал.

Конан – высокий, плечистый, с длинными кучерявыми волосами – всем напоминал Буцефала. Сказывалось происхождение: оба берсеркера были уроженцами одного племени.

Остальные три члена делегации оказались ниже и не такие мощные. И выглядели они куда слабее. Все трое в плащах с низко надвинутыми капюшонами. Они вошли, ступая медленно, степенно, оглядывая всё вокруг с таким вниманием, будто собирались заняться немедленной перепланировкой и залы, и замка.

Мысленно фыркнув, Мелиссандра поднялась со своего места.

– Светлого неба и тёплого солнца, – обращаясь к Конану, произнесла она традиционное приветствие. – Будьте гостями в моём доме и присаживайтесь, дабы разделить со мной первый приём пищи.

– И тебе здравствуй! – громыхнул по залу голос Конана. – С удовольствием присоединюсь.

Он величественно кивнул, дал знак своим сопровождающим разместиться поодаль, и присел за стол по правую руку от королевы. А по её левую руку занял своё место Окард.

Меллисандра не спешила, дала гостю насытиться, и лишь когда блюда со снедью опустели наполовину, завела разговор.

– К сожалению, уважаемый гость, совершенно не имею понятия, как вас величать помимо имени. Конан? Вождь Конан? Или есть какие-то ещё регалии?

Варвар ухмыльнулся, взял в руки бокал, залпом выпил его содержимое и, с грохотом поставив его обратно на стол, ответил:

– Можно просто Конан. К чему церемонии среди равных. Да, Мелисса?

– Мелиссандра, – наморщив носик, поправила она варвара. – Её величество королева Пустыни Мелиссандра.

– Как скажешь.

Конан вновь принялся за еду, а Мелиссандра задала, наконец, свой главный вопрос:

– И зачем же, позволь спросить, славный вождь доблестных берсеркеров, ты посетил мою скромную обитель?

– Кхе, – выдал Конан, поперхнувшись долькой мандарина, – скромную?!

Он оглядел тронный зал, который отнюдь не страдал скромностью. Даже наоборот: это была самая торжественная зала во всём замке. Не считая богато обставленной спальни королевы Пустыни.

– Весьма скромную, – поддакнула Мелиссандра.

– Не-е, – протянул Конан, ногтем выколупывая из зубов застрявшую там дольку. – Это у нас в хибарах скромно, а у тебя тут вполне себе даже и ничего!

– Спасибо…

– А приехал я вот зачем! – перебил её Конан. Переход от обсуждения убранства сразу к делу смутил Мелиссандру, но внешне она осталась беспристрастна и приготовилась внимательно выслушать гостя. – Ты у меня с праздника украла двух важных мне людей. Я пришёл за ними! – выдал Конан.

– Я?! – скептически подняв бровь, уточнила Мелиссандра.

– Ты!

– Я из замка уже лет десять не выходила…

– Ну не ты. Ну твои люди.

– Мои люди к варварам не ходят.

Вождь берсеркеров насупился, понимая, что она водит его за нос, нахмурился, соображая, как лучше продолжить, и тут же просветлел.

– Те, кого ты наняла, похитили Окарда и Буцефала! – торжественно объявил он, радостный уже от того, что формулировка удалась.

Мелиссандра испустила горестный стон и возвела взгляд к потолку.

– Ну так почему ты к ним не идёшь, они же похитили, – проворчала она и, указывая на Окарда, добавила: – Вот этот тут по своей воле. Он даже присягу мне принёс. А кто такой эта твоя «Буцефала» знать не знаю.

– Буцефал, – поправил её Конан.

– Не важно, – отмахнулась Мелиссандра. – А кто это?

– Тот, кого похитил охотник, которого ты наняла. Похитил и привёз сюда, в твой замок. И отдал тебе, за что ты ему заплатила денег.

С каждым словом Конан будто бы становился выше и грознее, но Мелиссандра это попросту игнорировала.

– Ничего не знаю, – ответила она на все обвинения и даже отмахнулась от Конана ладошкой, словно он был надоедливым насекомым. – Окард вот он, а Буцефал… – Мелиссандра хмыкнула и пожала плечиками.

– Но он ведь точно здесь! – взревел Конан, вскакивая с места.

– Иди найди! – повысила голос Мелиссандра. – Короной клянусь, в замке таких нет!

Конан замолчал. Какое-то время он сверлил спокойно трапезничающую Мелиссандру взглядом, после чего ткнул пальцем в одного из своих людей.

– Ты! – рявкнул он. – Подошёл!

Человек подошёл к ним, скинул капюшон, и Мелиссандра его тут же узнала. Это был тот самый охотник, которому она заплатила баснословный гонорар за поимку вождя берсеркеров. Тот самый охотник, который привёз и из рук в руки передал ей Буцефала. Тот самый охотник, за которым она отправила Буцефала охотиться. И тот самый охотник, который сейчас подтвердит все слова Конана, обличая королеву во лжи.

«Ну что же, – промелькнуло в её голове, – твоё слово против его».

* * *

– К-к-королева, – заикаясь со страха и весь трясясь, начал охотник.

Мелиссандра приосанилась и приподняла бровь.

– Ну я королева. Дальше что?

Взглянув на грозного Конана, стоящего рядом с троном, охотник тяжело сглотнул и попытался продолжить.

– Вы мне денег давали?

– Давала.

– Я вам двух рабов привёл?

– Привёл.

– Где Буцефал?

– Какой Буцефал?

Охотник замялся, но вновь взглянув на Конана, чуть осмелел.

– Я вам двух рабов привёл?

– Привёл, – ответила Мелиссандра, откровенно развеселившись: сколько раз придётся повторить эту цепочку вопросов и ответов, пока они не поймут, что Буцефала здесь и правда нет.

– Один из них Окард, – охотник показал на него, и Мелиссандра, соглашаясь, кивнула. – А второй Буцефал.

– А-а-а! – воскликнула Мелиссандра, будто бы вспомнила что-то важное. – А теперь давай сначала. Я тебе денег давала?

– Давала…

Охотник переглянулся с Конаном, но в этот раз, наоборот, лишь растерялся от внезапного допроса.

– А что ты должен был сделать?

– Рабов вам привести…

– Не рабов, а раба, и не простого раба, а вождя берсеркеров, – поправила его Мелиссандра и, повернувшись к Конану, добавила: – Без обид, ладно?

– Конечно, – ответил тот, усаживаясь обратно за стол. – Мне уже и самому интересно, чем этот разговор закончится.

– А ты мне кого привёл?! – прикрикнула Мелиссандра на охотника, что снова затрясся со страха.

– Его… – попытался ответить он, но королева его перебила:

– Кого «его»? Его? – она указала на Окарда. – Это что, вождь берсеркеров?! – Её пальчик с Окарда переместился к Конану. – Вот вождь берсеркеров, верно?

– Верно…

– А значит вождя ты мне не приводил?