Её раб

Усталость

Следующая неделя не принесла ничего нового. Всё тянулось, как в раз за разом повторяющемся кошмаре. Армия берсеркеров приблизилась к столичному округу, собственная армия словно в пески провалилась, народ ловил раков и охотился, довольный лишь тем, что им было, что съесть на ужин, а по замку разгуливал наглый и по-своему симпатичный непокорный раб, что занимал мысли Мелиссандры всё чаще.

Вот и сейчас, она сидела на троне, вытянув вперёд обе ноги, и сквозь опущенные ресницы разглядывала его. Окард сидел перед ней, держа в руках её ступни и нежно разминал ей пяточки.

Мелиссандра улыбнулась: она всё же добилась, чего хотела. Не совсем, конечно. Окард сам предложил сделать ей массаж, когда она намотала очередную тысячу кругов по тронному залу и в стотысячный раз устало опустилась на трон.

Окард был хорош. Не силой и мощью мышц, а чем-то неуловимым и невидимым. Он перестал вести себя, как простолюдин, и вгонять Мелиссандру в маску стыда, не оплошал во время приёмов знати и неожиданно оказался отличным собеседником. Мог слушать её часами, задавая верные уточняющие вопросы, сочувствовал и сопереживал её непростой королевской доле и никогда не жаловался на свою. С другой стороны, на что ему было жаловаться? Он был королевским рабом. Никакого тяжёлого труда и сплошные плюсы.

Вспомнив про проблемы королевства, Мелиссандра тяжко вздохнула… И тут же охнула, когда Окард нажал на какую-то чересчур чувствительную точку на ступне.

– Ой, – не сдержала она возгласа, поджала губы, нахмурилась, но, так как в зале больше, кроме них, никого не было, позволила себе добавить: – А можно так ещё раз?

Окард как будто бы всерьёз задумался.

– Можно, но не сейчас.

Он улыбнулся, сверкнув своими драгоценными опалами глаз, и Мелиссандра отвела взгляд, чувствуя, как симпатия к рабу перерождается в нечто новое – желание испытать его в своей постели.

– Почему не сейчас? – капризно спросила она.

– Нужно дать ножкам накопить неги. Из нежности рождается страсть.

Мелиссандра уставилась на раба с удивлением.

– Кто ты такой? – вдруг вырвалось у неё.

– Путешественник, актёр, фокусник, – ответил Окард, пожимая плечами. – Выбирай, что больше подходит.

– Ничего не подходит, – фыркнула Мелиссандра. – Какой из тебя путешественник, если ты безвылазно сидишь в моём замке? Какой актёр из раба? Какой фокусник, если твои способности заперты ошейником с рунами? – Она вдруг задумалась о том, что понятия не имеет, какой магией обладает её раб. – А какая у тебя магия?

– Сними ошейник и увидишь.

– Вот ещё, – засмеялась Мелиссандра и погрозила рабу пальцем.

Он хмыкнул, подмигнул ей и вдруг снова нажал на особо чувствительную точку на ступне, вызывая очередную волну удовольствия, окатившую Мелиссандру с ног до головы. Она застонала, отдаваясь этому чувству целиком и желая только одного: чтобы Окард нашёл точно такие же точки не только на её ступне.

В голове сами собой нарисовались картинки, как Окард ласкает её, нежно целует губы, шею, грудь…

– Так кто же ты? – приоткрывая глаза, спросила Мелиссандра и игриво повела носочком. – Умелый массажист? Опытный любовник? Или кто-то другой?

– Это ты мне скажи, о несравненная королева Пустыни, кто я для тебя: презренный раб или желанный мужчина? – тихо сказал Окард. – Или ты думаешь, я не знаю, о чём твои мысли? – Его руки переместились Мелиссандре на щиколотки и ещё чуть выше. – Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?

Да чтобы презренный раб выговаривал королеве… Где это видано?!

– Как? – рявкнула Мелиссандра.

– Хочешь, – с намёком начал Окард и нарочно сделал паузу, разминая её ноющие икры. – Хочешь, я буду массировать не только твои ступни?

– Не хочу, – обиженно отказалась Мелиссандра и, хоть этого и не хотелось, подтянула ноги к себе, прекращая приятный массаж, и, в желании уязвить раба хоть как-то, добавила: – А захочу, так просто прикажу тебе!

– И что? – Окард рассмеялся. – Если не захочу я тогда что будешь делать, королева?

Возмущению Мелиссандры не было предела. «Раб не хочет» – это было для неё слишком.

– Да кто тебя спрашивать будет?!

Мелиссандра подскочила с трона и снова пошла по залу. Её раздражала ситуация, в которой оказалось королевство, раздражало отсутствие хороших новостей, раздражал Окард с его извечной невозмутимостью. А больше всего на свете Мелиссандру раздражала невозможность всё это изменить.

Армия берсеркеров становилась всё ближе. От своей армии, да и от Буцефала, который отправился вернуть деньги в её казну, никаких новостей не поступало. А заставить Окарда сделать то, чего она хочет на самом деле, не было никакой возможности. И это злило больше всего!

Завершив очередной круг по тронному залу, Мелиссандра остановилась напротив раба, ткнула в него пальцем и зло спросила:

– А ты, значит, не хочешь?!

– Ни одну женщину мира я не хотел так, как хочу тебя, моя королева.

* * *

Откровение раба оказалось настолько неожиданным, что Мелиссандра не нашлась с ответом. Сколько раз ей признавались в чувствах, да и кто это был… Короли, султаны, вожаки племён, даже один захудалый дракон как-то посмел прислать ей длинное письмо о своих переживаниях, которое Мелиссандра даже читать не стала – выбросила в камин и с упоением смотрела, как оно горит.

Но чтобы о чувствах ей рассказывал раб – доселе что-то невиданное!

С другой стороны, признания всегда имели под собой весьма прагматичную основу: мужчины хотели получить от неё только одно – её власть. Но что может хотеть раб?

Мелиссандра приподняла бровь и усмехнулась.

– Свободы захотел? – спросила она.

– А я и так свободен. Ведь ты отпустишь меня, как только вернётся Буся, верно?

Мелиссандра даже спорить не стала, кивнула головой, мысленно улыбнувшись: «Ага, жди и надейся!»

– А ты бы не хотел остаться?

– А я и сейчас здесь.

Мелиссандра задумчиво кивнула. Это был странный разговор. Как будто раб говорил ей что-то, что понять она была не в силах. И это заставляло Мелиссандру нервничать.

Её взгляд снова прошёлся по Окарду. В нём ничего не изменилось. Он всё так же оставался вполне себе привлекательным мужчиной, которого Мелиссандра никак не могла разгадать.

А Окард со своего места рассматривал её. Его серебристый взгляд манил, и Мелиссандра чувствовала, что хочет поддаться этим чарам, забыв обо всём на свете.