Страница 56 из 101
Столовая также поражала своим великолепием: по центру стоял длинный стол на десять персон, а под потолком висело еще больше хрустальных люстр. Мои мать и отец уже сидели за столом, одетые в лучшие наряды. Они едва обратили на меня внимание, когда я занял свое место. А справа от отца восседала Кара, черт подери, Линдстрём.
Твою мать..
Она остановила свой выбор на чересчур обтягивающем платье, из выреза которого торчали искусственные сиськи. Да, в такое к семейному ужину обычно не наряжаются. Кара была типичной представительницей светского общества: переосветленные волосы, слишком худощавое тело, увеличенные губы и угрюмое выражение лица, будто она учуяла дерьмо.
Ничего общего с девушкой моей мечты.
Но вот я здесь, за одним столом с Карой, которую отец тут же пересадил поближе ко мне.
— Ты, должно быть, издеваешься, – пробормотал я.
Отец бросил на меня суровый взгляд. Клянусь, он так и подбивал меня испортить этот приятный вечер.
— Кара, – процедил я, игнорируя ее подставленную щеку, и заерзал на своем стуле, кипя от злости. Я определенно не стал бы прикасаться к ней и давать хоть какую-то надежду на то, что после ужина между нами что-то произойдет. Может, мне прямо сейчас вытащить свой член и показать ей набитое на нем имя Монро? Хотя я прекрасно знал Кару, и, вероятно, это только возбудило бы ее, потому что ей нравилось причинять другим боль.
— Линкольн, – сухо поздоровалась моя мама, посмотрев на меня остекленевшими глазами, и мне стало интересно, какое рецептурное обезболивающее она выбрала сегодня.
— Привет, мам, – ответил я, кивнув.
— Есть причина, по которой ты не успел принять душ перед ужином, дорогой? – продолжила она и задрала нос, окидывая взглядом мои баскетбольные шорты и худи.
Умчавшись из раздевалки, я только на парковке осознал, что перед ужином неплохо было бы принять душ. А потом решил, что к черту это все, и явился в своей тренировочной одежде, не желая снова сталкиваться с Ари. Но Кару, похоже, совсем не отталкивало то, что от меня несло потом.
Мать и отец же вырядились так, чтобы произвести впечатление. Отец надел накрахмаленную белую рубашку, сшитый на заказ черный костюм и темно-синий галстук. Волосы он аккуратно зачесал назад. На матери было элегантное малиновое платье, облегающее ее фигуру и подчеркивающее формы. Светлые волосы она собрала в замысловатую прическу, несколько выпущенных завитков обрамляли ее лицо. Контраст между нашими нарядами был уморительный.
— Я знал, что ты будешь рада просто увидеть меня, – сказал я насмешливо, отчего Кара неловко заерзала на стуле.
Прежде чем мама успела произнести что-нибудь еще, в столовую вошла прислуга и внесла серебряные подносы с различными изысканными блюдами. Воздух наполнился ароматами еды, и мой желудок заурчал. Но я знал, что мне ничего из этого не понравится. Я мог думать лишь о вчерашнем вечере с Монро, когда мы ели еду навынос, а она сидела у меня на коленях. От одной мысли об этом слюни у меня потекли сильнее, чем от вида экстравагантного блюда.
Я вытащил из кармана телефон и спрятал его под столом, чтобы удостовериться по приложению для слежки: Монро направляется на занятия. До этого она поблагодарила меня за обед и сообщила, что после учебы выходит на смену с кейтеринговой организацией.
Я не знал, как буду выживать остаток дня.
«Скучаю».
Не дождавшись ответа, я неохотно убрал телефон в карман и переключил свое внимание на ужин.
— Кара, я хотела сказать, что ты великолепно выглядела на званом вечере Уитни. Как тебе там? Хорошо провела время? – в этой реплике южный акцент матери проявился в полную силу. Она мелко нарезала рыбу, которую даже не станет есть.
— Мероприятие прошло отлично, а какой благородный повод.. Но, Линкольн, я тебя там не видела. Ты обычно не пропускаешь такие вечера, – проворковала Кара, буквально проводя пальцем по своему декольте и желая поймать мой взгляд.
Прости, дорогуша. Грудь Монро в триллион раз лучше. Я старался не представлять, как посасываю розовые соски Монро, нежно прикусываю их и слышу срывающийся с ее губ тихий стон.. Боже. Тише, парень. Я не хотел, чтобы у Кары сложилось неправильное впечатление.
— Линкольн был на одной из своих мелких игр, – ехидно ответил отец вместо меня.
— Ого, я удивлен, что ты вообще в курсе, пап. Не думал, что ты следишь за моим расписанием, – съехидничал я, заставив его покраснеть от гнева из-за моего неуважительного тона.
— Конечно, мы следим, сынок, – мама усмехнулась и сделала большой глоток вина.
Впасть в кому? Отличная идея, мам.
Эти трое болтали, время от времени втягивая меня в разговор, чтобы узнать мое мнение о каком-нибудь бессмысленном светском мероприятии или о новой спортивной машине, купленной соседом, – и только в этот момент мне становилось хоть немного интересно.
Отец не поднимал тему бизнеса, хотя Кара присутствовала здесь исключительно потому, что он пытался заключить сделку с ее отцом. Он считал всех женщин дурами, поэтому и не утруждал себя обсуждением в их присутствии чего-то существенного.
Встреча все тянулась, потому что, разумеется, семейный ужин должен состоять из пяти смен блюд.
Кара положила свою руку на мою и стала ее массировать, пока я пытался есть чизкейк. Затем она прильнула, прижавшись ко мне своей грудью. Я замер, ощутив взгляд отца, наблюдавшего за нами с одобрением. Затем повернулся и наклонился так, что губы касались ее уха. Грудь Кары тяжело вздымалась, как будто я уже ласкал ее клитор.
— Еще раз прикоснешься ко мне, я проткну тебя этой вилкой, – пробормотал я.
Она оцепенела и уставилась на меня с испугом, в ее глазах застыли шок и замешательство. Стало ясно, что такого она не ожидала.
— Что, прости? – прошептала Кара дрогнувшим голосом.
— Ты меня слышала, – ответил я с холодной улыбкой, а затем поднес кусочек чизкейка ко рту, просто для забавы.
Кара приоткрыла рот и какое-то мгновение смотрела на меня с непониманием, будто пыталась осознать произошедшее. После чего резко встала и схватила свою сумочку.
— Прошу меня простить, – пробормотала она, выбираясь из-за стола. – Мне нужно.. идти.
Больше не проронив ни слова, Кара повернулась и практически выбежала из столовой, оставив меня наедине с кипящими от злости родителями. Температура в комнате словно упала градусов на двадцать.
— Что, черт возьми, ты наделал! – взревел отец, вскакивая и хлопая ладонями по столу так, что задребезжали стеклянные тарелки и чашки.