Страница 22 из 48
— Вам бы закрыть дверь.
Я посмотрела на надпись.
— А если придёт кто-то, кому правда нужна сейчас?
Нера помолчала.
— Тогда вам придётся решить, вы женщина в бегах или хозяйка этого огня.
Я не ответила.
Потому что не знала.
День потянулся странно. Никто больше не вошёл с пепельной пластиной, но люди подходили к дому, смотрели на дверь, шептались и уходили. Двое женщин стояли внизу долго, почти полчаса. Одна всё время теребила край рукава, другая уговаривала её подняться. Но в конце концов они ушли. Я видела их из окна и не позвала.
Не потому, что не хотела.
Потому что понимала: если позову, это уже будет не их выбор.
К полудню пришёл распорядитель из Палаты и передал короткую пластину от Орена. В ней было всего несколько строк: Дом пепельных клятв признан внутренним кругом, Палата направит наблюдателя к вечеру, до этого я не должна принимать спорные клятвы без свидетеля. В конце была приписка, явно сделанная не официальной рукой:
Будьте осторожны. Слухи уже дошли до Совета.
Я сжала пластину в руках.
— Орен предупреждает, — сказала Нера.
— Все сегодня предупреждают.
— Значит, опасность настоящая.
Ближе к вечеру стало ясно, какая именно.
Сначала в переулке появился мальчишка и крикнул:
— Это она! Та, что огонь у драконов украла!
Он убежал, прежде чем Нера успела выйти.
Потом под окнами остановились две женщины с корзинами.
— Говорят, она от злости дом Дарров погасила.
— А если наш дом тронет? У меня дочь замужем за огненным родом.
— Не подходи близко. Такие с улыбкой принимают, а потом клятвы рушатся.
Я стояла у стены и слушала.
Каждое слово было как маленький камень. Не смертельный, не сильный, но их становилось всё больше.
К закату камни превратились в голоса.
У дверей Дома собралась толпа.
Сначала человек двадцать. Потом больше. Мужчины, женщины, слуги из соседних домов, любопытные, испуганные, те, кому просто хотелось смотреть на чужую беду и быть частью большого шума. Кто-то принёс старую доску и стучал ею по мостовой. Кто-то требовал позвать городских распорядителей. Кто-то кричал, что пепельный Дом нельзя держать в жилом квартале.
— Выгони её! — кричала женщина снизу. — Пусть идёт к своим драконам!
— Она прокляла дом Дарров!
— Из-за неё огонь уходит из родов!
— Сегодня Дарры, завтра наши семьи!
Нера заперла нижнюю дверь на засов и поднялась ко мне.
— Теперь точно закрываем.
Я стояла посреди комнаты. Пепельная чаша горела тихо, почти печально. Надпись на двери не погасла. Наоборот, чем громче кричали внизу, тем ровнее становился её свет.
— Они верят, — сказала я.
— Они боятся. Это почти одно и то же, когда кто-то умный подсказывает им нужные слова.
Снизу ударили в дверь.
Раз.
Другой.
Третий.
Я вздрогнула, но не отошла.
— Мирана! — крикнули с улицы. — Убирайся из столицы!
Другой голос подхватил:
— Нам не нужен Дом проклятых клятв!
Нера побледнела от злости.
— Вот дрянь белоплательная. Быстро сработала.
Я медленно подошла к двери своей комнаты.
На ней горела надпись:
Хозяйка принимает тех, кого предали огнём.
За дверью — коридор, лестница, толпа, страх, чужие слова, которые уже успели сделать из меня угрозу.
Внутри — пепельная чаша и мои ладони, на которых огонь не просил прятаться.
Снизу снова ударили.
— Выходи! — закричал кто-то. — Или мы сами вынесем этот Дом!
И в тот же миг пепельная чаша в центре комнаты вспыхнула так ярко, что стены стали серебряными.
На двери, ниже первой надписи, проступила новая строка.
Я прочитала её вслух, почти не узнавая собственный голос:
—
Хозяйка не уходит, когда к её дверям приходят с ложью.