Страница 41 из 60
- Есть прокат. Всегда можно взять покататься. Они конечно не профессиональные как твои, но это лучше чем ничего.
- О, это хорошо. Только какой чемпионкой я буду, если ты собрался меня накормить бургерами, — хихикнула девушка. — Я потом похудеть не смогу.
— О, бургеры с толстой котлетой — отдельный вид искусства. Ты обязана его попробовать. Ну а худеть будем вместе!
— Обещаешь?
— Сто раз обещаю.
Это самое обещание они скрепили долгим поцелуем.
Следующие несколько недель Романовский разрывался между школой, девушкой и работой. Спал мало, потому что сразу после работы бежал повидаться с Аней. Если тётя Таня была на смене, он мог остаться у нее до утра, единственное, приходилось на пораньше заводить будильник, так как уснуть они не могли долго. Много разговаривали или смотрели фильм на видеопроигрывателе, который Альберт одалживал у своего приятеля Кольки Смирнова. У него же и кассеты с боевиками. А уже под утро они всё-таки засыпали.
Одним утренним вторником за ночь выпал снег по колено. Шёл всю ночь. Держась за руки и пробираясь через высокие сугробы, Аня с Альбертом опоздали в школу на двадцать минут. Промокшие, с раскрасневшимися от холода и смеха лицами затопали на крыльце, сбрасывая с себя последние остатки налипшего снега. Там же отряхнув свои пуховики, веселясь, они вошли внутрь.
— Хочу тебя поцеловать, — притягивая Аню к себе, сказал Альберт.
— Чего же ты медлишь? Целуй, — со всей серьёзностью ответила она.
— Не боишься, что нас увидят и вызовут родителей?
— Пусть. Тётка максимум поворчит.
— Храбрая Одетта.
В последнее время их губы часто были в опухшем состоянии из-за поцелуев, но они не могли ничего с собой поделать, едва контролируя свои чувства, чтобы не зайти дальше. Альберт в этом деле не был новичком, но Одетту берёг, считая, что прошло слишком мало времени для близости. Он любил её не гормонами, а сердцем, находящимся выше всякого физического желания. Обняв Аню за талию, притянул её к себе, наслаждаясь её мягкими податливыми губами. Так они не заметили упавшие куртки на пол, мимо проходящего ученика с копной рыжих волос…
Его заметили. Не сразу. Оторвавшись от Ани, взгляд Романовского скользнул по застывшей фигуре двоюродного брата. Карие глаза опасливо сверкнули. В них будто бы боль и осознание. Зубы заскрежетали. Альберт готов был поклясться, что слышал этот скрежет. Грудь брата вздымалась высоко, Алик напрягся.
— Алик, ты чего? — улыбалась Аня, целуя его сама в неподвижные губы, а затем проследила за его взглядом.
Застыла.
— Вова, — испуганно прошептала.
Молчание. Двинувшись с места, Вовка ничего не сказав, скрылся из виду.
— Он всё ещё злится? — тихо спросила Аня.
— Поговорим потом? — как можно обыденнее произнёс Альберт, чтобы она не нервничала.
Сдав верхнюю одежду в раздевалку, ребята пошли на урок. Вовка сидел за четвёртой партой неподвижной статуей и, казалось, даже не моргал. Дождавшись окончания урока и когда большая часть класса удалилась на перемену, Альберт окликнул его.
Тот, не шевелясь, смотрел перед собой.
— Да ладно тебе. Хватит фигней старадать. Я ведь не скрывал. Неужели ты думал, я вру? Давай поговорим? Мы ведь не чужие лю…
Договорить ему не дали. Резкая внезапность и молниеносная скорость застали врасплох. Альберт оказался в два счёта зажатым между оконным подоконником и весом брата. Среагировать? Не успел бы. Лицо озлобленное, исказившееся ненавистью; под глазами синяки и бескровные губы. Взгляд — уничтожительный. Предплечьем Вовка давил на горло, сжимая другой рукой ворот рубашки, той самой, что погладила накануне мать. Кислород в легких исчез, а к новому доступ закрыт. Романовский пытался ослабить хватку. Тщетно. Откуда у него взялась такая сила — загадка. Перед глазами плыло. Вторая мимолётная, словно тень, мысль: это то, чего опасались ба с дедом, врожденная наследственность. Это было оно. Взмах кулака на долю секунды отвлёк внимание. Слова, тем более объяснения были лишние. Альберт приготовился к удару, но тут в пространстве раздался пронзительный крик.
Шок. Непонимание. Свобода. Вдох полной грудью.
К ним подбежали. Начали разнимать. Вокруг возня. Весь класс в сборе.
— Вовка, успокойся, — кричали одноклассники Серёга с Петькой, вдвоём оттаскивая его и какое-то время удерживая с двух сторон. Но тот упорно молчал, продолжая сверлить взглядом лишь одного человека. На крики прибежала классная.
— К директору, оба!
Альберт кашлял, горло резало изнутри. Пошатываясь медленно прошёл первым.
Их вдвоем посадили за “Т”- образный стол в кабинете директора. Звонок на урок, тишина, и только большие круглые часы на стене били по ушам своим тиканьем.
— Агнесса Васильевна, родители скоро будут. Только у Вовы придёт бабушка, - сказала вошедшая класснуха.
— Где его родители? — первым делом спросила директриса. Высокая худая женщина с носом как у старухи Шапокляк (между собой ученики ее так и называли) была правительницей их небольшого государства. У неё были маленькие глаза и тонкие губы. За спиной приоткрытые жалюзи, на которые падал пасмурный дневной свет, отчего силуэт директрисы добавлял ей более устрашающий образ.
— Вова проживает с бабушкой и дедушкой.
— Неудивительно, — хмыкнула она. — Итак, что произошло?
Пренебрежительный, не моргающий взгляд. За десять лет Альберт часто удивлялся, каким образом эта женщина могла получить должность, если абсолютно не умела общаться с детьми. Откуда столько высокомерия и цинизма?
— Одноклассники сказали, что Вова набросился на Альберта и стал душить.
— Это правда? — вопрос был адресован к обоим, но ответил лишь Алик.
— Нет.
— Нет? — опасливо тихо переспросила она. — Не хочешь ли ты сказать, что твои одноклассники лгут?
Вовка молчал, опустив голову на грудь. Спокойный, без злобы, тихо сидел, как будто за собой чувствовал вину.
— Они неправильно всё поняли. Мы просто дурачились.
— Альберт, — вмешалась классная.
Директриса кивнула Валентине Петровне, та вышла и вернулась уже с Наткой.
— Наташа, расскажи, пожалуйста, что ты видела.
Альберт смотрел на Манину в упор, когда все не сводили глаз с него. Слегка покачал головой, чтобы она молчала.
— Я вышла в коридор, хотела пойти в столовую. Но забыла деньги, захожу в класс и вижу синеющего Алика. Вова душил его двумя руками. Если бы мы вовремя не зашли в класс, то..
- Достаточно! - грубо прервала Шапокляк.
Провал. Вовка даже не поднял головы.