Страница 40 из 60
Глава 16, Альберт
Глава 16, Альберт
Глава 16, Альберт
" К директору, оба!"
За свои семнадцать лет Романовский и представить не мог, что солнце поздней осенью может согревать. Не мог представить, что, отныне просыпаясь рано утром, перестанет хотеться валяться в кровати до последних минут будильника, чтобы потом собираться впопыхах. Школа больше не бремя, она спасение. Теперь он вставал раньше на двадцать минут с радостью, чтобы пойти в школу с Одеттой. Видя её каждое утро, немного сонную, сердце в груди замирало от чувств. В ответ Аня радостно улыбалась, вставала на цыпочки, чмокала его в щёку, а затем, взявшись за руки, они не спеша растягивали этот бесценный для обоих момент. Они разговаривали обо всём на свете и ни о чём одновременно, только исключением стала тема о Вове. Альберт нарочно избегал говорить о нём, потому что переживал за Аню. Последняя их встреча сильно напугала девушку. К счастью или к её везению, брат снова не посещал занятия.
Пять уроков в понедельник означали целых пять раз увидеть её. Даже если Аня находилась за стенкой в соседнем классе, он считал минуты до конца урока. Учителя по предметам призывали сосредоточиться на полугодовых контрольных, а голова Романовского была безвозвратно занята совсем не учебной дисциплиной. Он был влюблён в неё без памяти. Каждое прикосновение отдавалось эхом в сердце, каждая её улыбка, предназначенная только ему, навсегда оседала в памяти.
Урок географии проходил на третьем этаже. Стены кабинета украшали карты мира, в углу стоял огромный голубой глобус. Манина помахала ему рукой. Парень улыбнулся ей в ответ. Натка — его спасительница, которая очень помогла с советом. Всё это время она была на соревновании по лёгкой атлетике и вот только сегодня вернулась. Романовский, запыхавшись, успел до прихода учителя занять своё место, плюхаясь на заднюю парту.
— Вы значит вместе теперь? — спросила Натка, сев в пол-оборота.
— Вместе.
— А Вова?
— Всё сложно.
— Не одобрил?
Альберт достал из рюкзака учебник.
— Можно сказать и так, — вздохнул он. — Но ты была права, отметив, что Аня с ним вежлива.
— Ещё бы! Я просто очень наблюдательна и умна, — усмехнулась девушка и, вздёрнув носик, гордо откинула свои белокурые волосы назад.
Альберт весело рассмеялся, в очередной раз радуясь такой замечательной подруге.
— Натка, я твой должник, серьёзно!
— Должник? — прищурилась она. — Договорились! Я даже знаю, чем ты будешь расплачиваться.
Выражение её лица сделалось задумчивым.
— Нат?
— Ха! Знаю, о чём ты подумал… Хотела бы я! Ладно, я шучу, — фыркнула Натка. — С тебя танец на выпускном! Уточняю: первый танец!
— Нет проблем.
— Не забудь, — девушка жестом двух пальцев показала, что следит за ним. — «Баклажан» идёт!
Учительница, одетая в строгий чёрный брючный костюм, вошла в класс, держа в руках классный журнал. Одиннадцатый «А» поприветствовал её стоя, и та жестом приказала им сесть на свои места. Элина Станиславовна была высокой худощавой женщиной бальзаковского возраста и носила исключительно короткую стрижку, крася вот уже много лет в баклажановый цвет. Между собой старшеклассники называли её «Баклажан». Географичку ученики не любили. Из-за своей чрезмерной вредности она часто занижала оценки по поводу и без, считая свой предмет очень важным. Оглядев класс недобрым взглядом, открыла журнал и начала перекличку.
— Андронова?
— На месте.
— Манина?
— Здесь.
— Морозов?
— Романовский?
— Тут.
— Романовский-Демидов?
Тишина. Элина Станиславовна подняла глаза на класс.
— Альберт, где твой брат?
— Не знаю, — почти честно ответил он.
— Поссорились? — ухмыльнулась она.
— Ага, из-за девчонки, — выкрикнул одноклассник Сашка Патаев. Романовский тут же пригрозил ему кулаком, мол, заткнись.
Класс загудел.
— Тихо! — прикрикнула географичка. — Идём дальше.
Несмотря на ссору братьев, Альберт переживал за Вовку. Думал спросить у матери, может, она знала хоть что-то. Однако отметал эту идею, ведь мать станет лишний раз сама переживать. А этого ей хватает и без него. Когда закончилась перекличка, Элина Станиславовна, не переставая изменять себе, развернула доску, на которой было написано двадцать вопросов к самостоятельной: «Страна — гигант по численности населения»; «Страна — карлик по численности населения»; «Самая многонациональная страна» и т.д.
Одиннадцатый «А» недоввольно зашептался.
— Элина Станиславовна, — подняла руку Натка. — Но это ведь материал за десятый класс!
— Да, — довольно кивнула та. — Сейчас посмотрим, как вы помните! Достаём двойные листочки. Не забываем подписать. Записываем вопросы, а в скобочках ответ. Увижу, кто списывает — двойка в журнал!
— Нечестно.
— Несправедливо.
— Жизнь — боль.
Романовский географию не очень любил, но вполне себе понимал. С ответами справился ловко, за что был награждён одобрительным кивком. Как только прозвенел звонок, побежал на второй этаж встречать Аню.
— Чем занимаешься после школы? — спросила она на большой перемене. Как только прозвенел звонок, они ринулись друг к другу, уединившись на лавочке под лестницей на первом этаже. Сюда редко кто приходил. Голова Альберта лежала на коленках у Ани, глаза прикрыты.
— Ты ведь знаешь, Одетта. Работаю.
— Тебе всегда нужно работать? — спросила она, бережно убрав чёлку со лба. Ему нравилось, когда Аня прикасалась к нему. В этом было что-то такое личное, даже интимное, чего он не мог объяснить словами, но каждый раз попадал в эйфорию от этого.
— Я должен.
— Жаль.
— На выходных я свожу тебя в самую вкусную бургерную. Котлета в них толстая, а соус такой не делают нигде!
— Бургеры? Я не ем бургеры. То есть хотела сказать — никогда не ела, — с некоторой досадой в голосе ответила Аня.
Альберт резко сел, привлёк Аню к себе и поцеловал в макушку.
— Скоро ты обязательно вернёшься в фигурное катание. Я помогу. Подожди немного, — пообещал он.
— Такое ощущение, что уже никогда не встану на коньки, — покачала головой она.
— Никогда не говори «никогда». Встанешь и будешь завоёвывать не только медали, но и зрительские симпатии по всему миру! Станешь чемпионкой мира! А ещё научишь кататься меня. Я помню про твое обещание.
В тот день на двойном свидании Аня пообещала научить Альберта кататься на коньках. Он не забыл.
— Я не брала с собой коньки, - грустно отозвалась Аня. - Они остались в моем старом доме.