Страница 31 из 60
Глава 13. Аня
Глава 13. Аня
Глава 13. Аня
"Вова, не надо. Я боюсь высоты".
Да что с ней такое?! Почему такая трусиха: даже двух слов вымолвить не может! Злость на саму себя и одновременно бессилие поглотили ее, заставили превратиться в безмолвную статую. Растерянность, сомнение, нерешительность не давали сдвинуться с места. То, что видели глаза невозможно спутать ни с чем, нельзя понять по-другому. И все же, факт есть факт: Альберт применил силу, набросился на брата. Напряжение, окутывающее Романовских, ссадина на губе у Вовы. Но вот сама причина! Причина, которую озвучил Вова – абсурдна. Альберт не мог оскорбить ее. Она не верит. Нет. То, каким она успела узнать парня никак не вязалось с рассказом Вовы. С другой стороны Вова. Хороший парень, надежный друг, у которого не было причины наговаривать. Ведь не было? Потому что они братья, а братья не идут друг против друга. Сердце шептало поверить, побежать за Альбертом, догнать и сказать:Я верю. Вместо этого девушка продолжала смотреть вслед удаляющейся фигуре. Боль, пронзившая грудную клетку, была резкой и одновременно тупой.
- Анечка, идем. Пусть идет. Мы тоже пойдем. Ребята нас ждут, - услышала довольный голос Вовы.
- Я не хочу. Мне что-то нехорошо, - сдавленно ответила Аня.
- Да, да. Я понимаю. У тебя настоящий шок. Честно, я сам такого от него не ожидал.
Парень говорил что-то еще. Она не слушала, сдерживая слезы. Достала из кармана шелковый серый платок и передала ему.
- У тебя кровь идет. Надо остановить.
- Спасибо, Анечка. Ты такая заботливая, - Вова взял платок двумя руками, и расплывшись в удовлетворенной улыбке, понюхал. – Пахнет тобой.
- Вов, прекрати, - покачала головой Аня и направилась к подъезду.
- До встречи, Анечка!
Аня поспешила домой, чтобы побыть наедине с собой, чтобы разобраться. Одиночество - лучший друг. Оно дает возможность услышать себя. Забежав в квартиру, не сразу вспомнила про тетку, ушедшую в гости к соседке смотреть чайный сервиз, заперлась в ванной изнутри. Не плакала, прокручивала в голове увиденную пять минут назад сцену. Чем больше думала, тем становилось хуже. Попыталась отвлечься, включив телевизор, по которому крутили бразильские сериалы о любви, передачу про животных с Николаем Дроздовым, японский мультик Сейлормун, где прекрасный Такседо Маск в конце каждой борьбы с демоном спасал Сейлормун. Мультик неплохой, но одно было непонятно: неужели Маморо и Бани за столько времени не смогли вычислить личность друг друга. Это же до глупости очевидно! На месте не сиделось. Прошла на кухню, зачем-то открыла холодильник. Тут как тут прибежали Краля, Муся и Ася, звонко мяукая.
- Обед по расписанию, - напомнила Аня и пошла к себе в комнату.
Пробовала почитать, даже уроки делать. Не могла сосредоточиться. И вроде бы смогла успокоиться, а вроде бы совсем не получилось. Перед глазами гордое лицо Альберта…
Чем он был сейчас занят? Думал ли о ней? Злился?
Через пару часов она провалилась в беспокойный сон.
Незнакомая детская площадка: песочница, железная горка, лазалки. Небо – мрачное занятое, вот-вот грянет сильный ливень. Аня сидит на качели. Деревянная сидушка, прутья железные, а сбоку Вова, который что-то ей говорит. Разобрать невозможно. С собой у нее нет зонта. Если пойдет дождь, промокнет, заболеет. Она болеет редко, если болеет, то долго. В метрах трех сунув руки в карманы замечает Альберта. На гордом лице та самая ссадина. Свежая, покрасневшая. Откуда она? Он молча смотрит на нее. Взгляд грустный до боли. Ее качели вдруг начинают раскачиваться. Аня тормозит ногами, но тщетно. До земли далеко.
- Анечка, давай я тебя покачаю. Это весело, - говорит Вова с беззаботной улыбкой.
- Вова, не надо. Я боюсь высоты.
- Это весело, очень весело, Анечка, - повторяет.
Сердце уходит в пятки, до солнышка остается градусов сорок. Аня находит глазами Альберта, и шепчет:спаси. Но парень не двигается, лишь смотрит извиняющие.
Последнее что видит Аня: безумный оскал Вовы, который пробирает до самых костей.
Она открыла глаза с нервно бьющимся сердцем раньше чем дал сигнал будильник. Смотрела в неровный потолок, приходя в себя. Перед глазами лицо Вовы и страх липкий панический.
- Ну приснится же такое - сказала вслух Аня, бросив взгляд на окно. Темнота. На стареньких часах 6:20 утра.
Провалявшись в кровати минут десять в напрасных попытках уснуть, встала, чтобы побыть в утренней тишине. Тихо прошла на кухню, вскипятила чайник, сделала крепкий чай и выглянула в окно. Мир только-только пробуждался от глубокой ночи. Снег закончился и теперь лежал на земле как в сказке “Морозко”. Жаль сказка была омрачена вчерашней драмой чуть не ставшей трагедией. Ей хотелось не думать, только бесполезно. Из-за этого не чувствовалась и сама романтика, так усердно созданная погодой. Тетя Таня громко храпела в соседней комнате, кошки прибежали на звук на кухне. Достав пакет с кормом девушка насыпала его в их миски. Те с шумом начали хрустеть.
Какая тут романтика: звонкий храп и хруст завтракающих кошек. В школу решила пойти раньше, опасаясь встретиться с Вовой. От одной мысли о нем ее почему-то передергивало.
Аня вышла из дома раньше на двадцать минут. Вздохнув поглубже морозный воздух, так прекрасно отрезвляющий голову. Пройдя несколько метров дошла до места где видела последний раз парней… Остановилась. Сердце защемило от тоски.
Альберт… как он? Придет ли сегодня в школу?
Вдалеке в полусумраке проснувшегося района показался знакомый силуэт с копной темно-рыжих волос. Надежда в образе крохотного фитилька зажглась в сердце. Пусть это будет он….
- Анечка!
Ошиблась. Альберт никогда не звал ее Анечкой.
К ней как ни в чем не бывало бежал радостный Вова. Аня разозлилась.
- Что ты здесь делаешь?
- Пришел проводить тебя. Переживал как ты после вчерашнего, - неуверенно ответил он. – А еще бабуля испекла твои любимые пирожки с вишней, вот. – протянул ей болоньевую авоську.
- Зачем? - спросила она, даже не взглянув на нее.
- Тебе ведь они тогда понравились.
- Я не люблю пирожки с вишней! Они кислые, а тесто у них чересчур приторное!
- Анечка…
Выражение лица Вовы стало жалостливым. Ей было плевать!
- Не называй меня так. И вообще хватит все время таскаться за мной! Чего привязался! – закричала она и побежала прочь.