Страница 30 из 60
— Вы чего там творите?! — крикнула она, глядя на них строго.
— Анечка, идем играть в снежки! Смотри, какая прелестная погодка!
— Даже не знаю.
— Не надо ничего знать. Ребята уже ждут. Ты только выходи!
Аня смотрела сверху вниз на парней, краснея под пристальным взглядом Альберта, который при виде неё не проронил ни слова, но не мог оторвать глаз.
— Хорошо. Сейчас спущусь. Только камни в окна больше не кидайте!
— Как скажешь, Одетта, — отсалютовал Альберт, совсем забыв что они не одни. Совсем забыв, что рядом стоял Вовка.
— Что ты только что сказал? — подозрительно тихо и медленно произнес.
— В смысле?
— Ты назвал её Одетта?!
— Вовка, я хотел ска….
Он не успел договорить, потому что слова растворились в воздухе. Потому что тот, кто считался кровным родственником, нанёс удар. Неожиданный. Сильный. Острая боль пронзила в районе щеки. Перед глазами на долю секунды потемнело.
— Анечка моя! — неестественно зарычал Вовка. — Одетта? Прозвище ей ласковое дал? А может Анечка сама тебя попросила?! Она моя!
Второй кулак прилетел незамедлительно в рёбра. С неистовой яростью и откуда-то взявшейся силой Вовка наносил удары. Шок. Непонимание. Альберт пятился назад, то пропуская, то уворачиваясь от ударов. Драться он не собирался. Не с ним.
— Ты гонишь что ли? Дай договорить!
— Заткнись! Ты незаконнорождённый! Байстрюк! Сын падшей женщины!
Дальше пелена на глазах. Сердце, стучащее в голове, резкая боль в груди, не физическая, она была в сотни раз сильнее всех взятых ударов. Нехватка воздуха и лицо матери, которую родной племянник только что обозвал шлюхой. А ведь она не сделала ему ничего плохого. Наоборот, просила Альберта относится к нему хорошо, тот ведь рос без родителей.
Взрыв, ярость, и желание мстить. Несмотря на одинаковый возраст братьев, Вовка ему проигрывал в физическом плане. Работая с двенадцати лет, таская тяжёлые коробки и мешки, Альберт смог развить мышечную массу. Он вмиг оказался сверху, пригвоздив брата своим весом к рыхлому снегу, занёс кулак. Снег, застилавший глаза, не мог потушить пылающее пламя несправедливости. Его контроль был на исходе.
— Правда в глаза колит? — смеялся в лицо Вовка.
— Заткнись! — тяжело дыша, пригрозил Альберт. Его всего трясло.
— Отец рассказывал, что твой папаша женатиком был, — истерично хохотал Вовка. — Матушка твоя разинула рот на чужой каравай. Вырастила себе подобного!
Один раз. Он ударил его. Кулак пришёлся по нижней губе, на которой тут же появилась рана. Альберту легче не стало. Но за слова брат ответить был должен!
— Отпусти, мне больно. Ты сошёл с ума, — внезапно захныкал Вовка. Голос, тон, лицо изменились. — Я тебе ничего не сделал.
— Что ты несёшь…
— Пожалуйста, успокойся.
— Пожалуйста?! Ты сам…
— Давай спокойно поговорим.
— Спокойно?! — повысил голос Романовский и ближе придвинулся к Вове, который в тщетных попытках старался ослабить хватку. — Ты считаешь, я могу просто тебя отпустить?!
— Мальчики, — пропищала Аня, — не надо.
Альберт поднял голову, их взгляды встретились. Цвет её глаз был чисто синим, и в них читался страх. Это отрезвило. Он отшатнулся, отпустил брата, поднялся. . .
— Что произошло? — спросила она, с опаской глядя на него.
Аня боялась? Его?
— Анечка, я сам не понял, — заговорил Вовка. — Когда ты закрыла окно, я сказал какая ты красивая, а он вдруг набросился на меня и начал бить.
— Какого хрена! — взревел Альберт. — Скажи ей правду! — Грудь тяжело вздымалась, руки сжались в огромные мужские кулаки. Она попятилась назад, испугалась.
— Правду? Да я скажу ей правду! Мой брат — псих. Мы ждали тебя внизу, и вдруг он начал говорить про тебя непристойные слова… я попросил его не выражаться так о тебе, но он взял и ударил меня по лицу, повалил, а дальше ты всё сама видела!
— Что???
Он видел: сомнение отразилось на ее растерянном красивом лице. Сама она избегала встречаться с ним взглядом, смотрела куда угодно, только не на него. И тут ему все стало ясно.
— Анечка, кому ты веришь больше?
— Я… — закусила губу, отвела взгляд.
— Не парься, — усмехнулся Альберт и, развернувшись, пошёл прочь. Он никогда не нуждался в чьей-то жалости. Сейчас не исключение.