Страница 74 из 121
На мгновение воцарилась тишина, а затем компания взорвалась истерическим хохотом. Ари, Блэйк, Монро, Линкольн, сам Кэмден.. он смеялся так сильно, что мне пришлось держать его, чтобы он не рухнул на пол.
Теперь я окончательно перестала что-либо понимать.
Кэмден наконец выпрямился и вытер глаза.
— Прости, малышка, – сказал он, все еще дрожа от смеха. – Это станет смешнее, когда ты познакомишься с Джеральдин. Поверь мне.
Я улыбнулась, потому что его смех.. делал меня счастливой.
— Это Дисней, – Кэмден указал на симпатичного брюнета, который только что подошел.
— Уолкер, – вздохнул мужчина.
— Уолкер? – переспросила я, сбитая с толку.
— Уолкер – мое настоящее имя. Но этим идиотам почему-то показалось, что «Дисней» звучит лучше, чем то имя, что дала мне мать. – Он закатил глаза. – Долгая история.
Уолкер говорил с сильным южным акцентом, и тогда до меня дошло. «Дисней».. как диснеевский принц.
Это ему действительно подходило.
— Как Оливия? – спросил Кэмден, и в ответ Уолкер одарил нас ослепительной улыбкой.
Серьезно, они что там, состоят в каком-то тайном обществе, где заключают сделки с дьяволом, чтобы стать самыми красивыми на свете?
Позже я обязательно расспрошу Кэмдена об этом, потому что у меня появились подозрения.
— Все в порядке. Нервничает, как обычно. А малыш пинается, так что она боится, что все пойдет не по плану.
— Ты уже была на ее концерте? – спросила Блэйк, игнорируя тот факт, что Ари заплетал ей косичку.
— На ее концерте? – я снова почувствовала неловкость, потому что понятия не имела, о чем речь.
— Я хотел сделать сюрприз, – тихо сказал Кэмден, касаясь губами моей головы.
Все наблюдали за нами с интересом, будто мы были какими-то диковинными зверями.
Я покраснела, а Линкольн и Ари переглянулись с ухмылками.
— Моя жена – Оливия Дэвис.. раньше Оливия Дарлинг, – с гордостью произнес Уолкер, и в его глазах появилось то самое мечтательное выражение, которое я не раз видела у Кэмдена, когда он смотрел на меня.
Стоп, минуточку..
Я уставилась на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Вот оно. Вот доказательство, что я сплю. И вот-вот проснусь – и сердце просто не вынесет ужасов настоящего.
Оливия Дэвис была моей иконой. Мой любимый танец – на ее песню Bluebird. У нее самый лучший голос. Лучшие тексты. Она была совершенством.
Ее история тоже была трагичной, и мне всегда казалось, что в этом мы с ней похожи. И если она получила свое «долго и счастливо».. может, и у меня тоже получится.
— Ого, малышка, – рассмеялся Кэмден. – Я снова начинаю ревновать.
— В этой компании это неудивительно, – пошутила Монро, и Линкольн игриво зарычал, прежде чем притянуть к себе и прижаться губами к ее губам.
— Не верю, что увижу ее вживую. Она точно будет петь? – Я подняла глаза на Кэмдена, все еще не веря.
Услышать ее – мечта всей моей жизни.
— Правда, – ответил он, в его глазах светилось счастье.
Я чуть не сказала «я люблю тебя».
Эти слова едва не сорвались с губ.
Я просто не понимала, как он каждый раз угадывал, что мне нужно. Словно читал мои мысли.
Увольнение? Пфф. Я готова была потерять работу миллион раз, если взамен получу шанс увидеть выступление своей любимой певицы.
— Прежде чем она выйдет, расскажи нам о себе, – сказала Блэйк, разглядывая меня с интересом.
Я моргнула, не понимая, зачем этому идеальному созданию что-то знать обо мне.
— Мы раньше встречались? – вырвалось у меня, и я прижалась к Кэмдену, который рассмеялся.
На этот раз покраснела Блэйк.
— Не думаю, – ответила она застенчиво.
— Блэйк – супермодель, – сказал Ари, и гордость в его голосе могла соперничать разве что с Уолкером минуту назад.
— Я не супермодель, – проворчала Блэйк, прикрывая лицо рукой.
Теперь-то я поняла, где видела ее – в рекламных кампаниях.
— Она супермодель, – беззвучно произнес Ари, подхватывая ее и осыпая поцелуями все лицо, пока она не захихикала.
— Вы, ребята, просто прелесть, – прошептала я, ощущая странную тоску.
Я хотела подобного.
И, если точнее.. я хотела такого с Кэмденом.
Я избегала его взгляда – на случай, если он и правда умел читать мысли.
— Как я и говорила, – продолжила Блэйк, слегка запыхавшись после того, как ей удалось отлепить от себя Ари. – Расскажи нам о себе.
Было немного страшно оказаться в центре внимания.
Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Я.. была никем. Уличной попрошайкой. Отец сидел в тюрьме, мать бросила меня. Я была приемным ребенком, которого никто не хотел брать в семью.
Ах да, и сегодня меня уволили с работы, на которой я мыла посуду.. вот так вот.
— Анастасия – самая потрясающая балерина в мире. Я увидел ее на сцене и в то же мгновение был покорен. Серьезно, ребята, когда вы увидите, как она танцует.. это изменит вашу жизнь. Я мечтаю вновь посмотреть на ее танец. А недавно ее выбрали для исполнения роли Жизели – одного из самых сложных дуэтов в балете, – объявил Кэмден.. и, не знаю, как это возможно.. но он звучал даже более гордо, чем все остальные.
Он, конечно, слегка переврал термин, но пятерку за старание точно заслужил.
— Вау.
— Это потрясающе.
— Не могу дождаться, когда увижу твое выступление!
Все говорили невероятно приятные вещи, а я превратилась в краснеющий, потный комок нервов, потому что очень давно не получала такой поддержки.
Я хотела, чтобы они стали моими друзьями.
Свет приглушили, и Уолкер напрягся.
— Черт, она выходит. Как думаете, свет не навредит ребенку? Оливия иногда краснеет после выступлений. Может, надо было намазать ей живот солнцезащитным кремом.. и надеть наушники.. на случай, если для детских ушей будет слишком громко.
— Он серьезно? – прошептала я Кэмдену, не сводя глаз со сцены.
— Для него это еще сдержанно, – пробормотал он в ответ, снова подмигнув мне.
Кажется, я становлюсь зависима от этих подмигиваний.
Я забыла обо всем на свете, когда на сцену вышла сама Оливия, черт возьми, Дэвис. Еще прекраснее, чем на фото – с длинными темно-рыжими волосами, потрясающим лицом и самым милым беременным животиком, который я когда-либо видела.
А мы находились всего в нескольких шагах от нее.
— Меня зовут Оливия Дэвис, и сегодня я спою для вас несколько песен, – произнесла она своим чистым, сладким голосом – с этих слов начиналось каждое ее выступление.
Как будто она нуждалась в представлении.