Страница 51 из 121
Глава 15. Анастасия
Мы добрались до дома Кэмдена – стеклянной громадины, которая, кажется, упиралась прямо в небо.
Я сразу почувствовала себя чужой.
Мы вошли в лифт, его ладонь мягко лежала на моей спине, согревая и успокаивая. Я увидела, как он нажимает кнопку последнего этажа. Пентхаус – так ведь называют эти роскошные апартаменты наверху?
Когда двери лифта открылись, я шагнула прямо в гостиную и застыла на месте.
Простор. Огромные окна во всю стену открывали панораму города, огни которого мерцали как звезды. В комнате стояли белоснежные диваны – такие красивые, будто никто никогда к ним не прикасался, и стеклянный столик, сверкающий под светом люстр. Стены украшали абстрактные картины в бежево-черных тонах, а на полу лежал дорогой ковер. Я не могла поверить, что это все не сон.
— Вау.. – вырвалось у меня, голос звучал тихо и сдавленно. – Это.. потрясающе.
Кэмден фыркнул, провел рукой по волосам и смущенно покосился на меня.
— Линкольн дал мне номер своего дизайнера, когда я подписал контракт с командой. Вышло.. чересчур.
— Линкольн? – машинально переспросила я, прежде чем поняла, о ком идет речь. – А, Линкольн Дэниэлс.
Кэмден напрягся.. и, кажется, ему не понравилось, что я произнесла имя его сокомандника.
Хотя.. наверное, мне показалось.
— Хочешь посмотреть свою комнату? – спросил он.
Я кивнула, стараясь не обращать внимания на дрожь, пробежавшую по спине при словосочетании «твоя комната». Давно у меня ее не было.
Если его перформанс перед тысячами болельщиков еще не убедил меня, что мы из разных миров, то его дом окончательно расставил все по местам.
Я никогда не видела такой роскоши.
Родители Майкла в нашем городке считались обеспеченными: у них было две машины и дом с четырьмя спальнями. Миссис Карвер нанимала уборщицу раз в неделю, а садовник иногда подрезал розовые кусты. Но и в их доме не было ничего подобного.
Чем дальше мы шли, тем шире открывался у меня рот. Вот домашний кинотеатр, вот кухня, словно сошедшая с экрана телевизора. Мне казалось, что одно мое присутствие здесь отравляет воздух.
— Вот и пришли, – сказал Кэмден, когда мы прошли, кажется, полсотни комнат.
Я молча вошла в спальню, осторожно переступив через порог.
Как будто попала в сказку.
Огромная кровать с белоснежным покрывалом и гора подушек, мягких, как облака. Теплый свет от ламп на тумбочках наполнял комнату уютом. Широкое окно открывало вид на город, и я подошла ближе, завороженно смотря на огни внизу. Глаза невольно наполнились слезами, когда я разглядывала мягкий ковер и уютное кресло в углу с книжной полкой рядом. Все было.. безупречно.
— Прости.. – прошептала я, вытирая глаза и сгорая от стыда, потому что позволила себе дать слабину.
Он замер на секунду, а затем шагнул ко мне, обнял и прижал к груди так, что я почувствовала его запах.
Безопасность.
Это слово пронеслось в голове.
Чувствовала ли я себя когда-нибудь так защищено? Будто мои мысли, сердце и душа, наконец, могут спокойно отдохнуть.
Мне не хотелось, чтобы он отпускал меня, и когда он это сделал, из горла вырвался тихий всхлип.
Кэмден Джеймс, должно быть, был святым – потому что сделал вид, будто ничего не заметил.
— В ванной есть зубная щетка и полотенца. Можешь принять душ, согреться. Я принесу свое «всемирно известное» какао и оставлю здесь.
— Всемирно известное, да? – хохотнула я, пытаясь взять себя в руки.
— Без сомнений, – ответил он, и в его глазах мелькнула искорка, от которой у меня внутри все перевернулось.
Мы замерли и еще мгновение просто смотрели друг на друга.
— Ладно, дам тебе освоиться, – наконец сказал он хрипловато, отступая к двери, будто ему пришлось заставить себя уйти. – Если что – зови.
— Подожди! – крикнула я, и он тут же обернулся.
— Что-то не так?
— Спасибо.. – голос дрожал. – Спасибо, что спас меня.
Он замер, лицо напряглось, будто он внутренне боролся с собой.
— Всегда, – наконец ответил он и закрыл за собой дверь.
А я тут же ощутила пустоту.
Но затем снова оглядела комнату. Так и хотелось запрыгнуть на кровать и закричать от восторга.
Но я не могла позволить себе испачкать это чистое белье своей уличной грязью.
Значит, пора идти мыться.
Я потратила пару минут, пытаясь разобраться, как пользоваться душем. Три разные насадки, куча кнопок – видимо, богатые мылись как-то иначе. Тут был и пар, и пузырьки, и даже горячий воздух, который сушил кожу, как те сушилки в общественных туалетах.
Я вздохнула, когда теплая вода коснулась моего тела. Я всегда мылась только в танцевальной студии – в приюте было страшно раздеваться: могли украсть одежду.. или подшутить надо мной.
Глядя на дорогую мраморную плитку и мыло с ароматом жасмина, я вдруг почувствовала себя здесь чужой. Недостойной всего этого.
Может, лучше бы он оставил меня в том переулке? Завтра снова придется искать ночлег.
Зато теперь у меня будет с чем сравнивать.
Когда я смыла с себя грязь и усталость, выключила душ и закуталась в полотенце – теплое, как объятья. Ого. Оно оказалось теплым – полотенцесушитель сделал свое дело. Будто меня действительно кто-то обнял.
Раньше я бы сказала себе: вот увидишь, однажды у тебя будет такой дом, когда станешь знаменитой балериной, и все мировые сцены захотят тебя заполучить.
Но мечта потускнела. Постоянная ноющая боль в ноге день за днем подтачивала веру – когда-нибудь я и вовсе перестану верить в эти слова.
В зеркале поймала свое хмурое отражение и заставила себя улыбнуться. Сейчас не время для грусти.
Сегодня.. сегодня можно притвориться, что все хорошо.
Эти воспоминания еще пригодятся в ближайшие недели.
Достала из сумки единственный чистый комплект – мешковатую футболку и трусы – я уже собиралась одеться, как аромат чего-то вкусного заставил вернуться в спальню. Как он и обещал, на тумбочке стояла кружка, над ней лениво вился пар.
По спине пробежали мурашки: он был за дверью, пока я стояла в душе голая.
Я отогнала эту мысль.. потому что передо мной лежал сэндвич – в три слоя! – и мой желудок заурчал уже от одного вида. Я набросилась на еду, жадно пожирая ее, как дикий зверь.
Внезапный стук в дверь заставил замереть. Я осознала, как выгляжу: крошки на груди, перепачканные пальцы. Смахнула их – и они рассыпались по мягкому ковру.
— Входи, – голос прозвучал сдавленно.