Страница 42 из 121
Я потерла глаза. Отчаяние расползалось по венам, как протекшие чернила. Комната будто стала душнее, комок подкатил к горлу. Что теперь? Куда идти?
Может, утром поговорить с Монтаной? Она приходит к пяти. Знает меня дольше, чем Мередит. Может, заступится, скажет, что это ошибка?
Я понимала, зачем нужно правило «одного нарушения».. но наверняка же бывали исключения? Кто-то ведь точно сумел доказать, что не виноват, и его пустили обратно?
Я пыталась вспомнить хоть один такой случай.
И сердце сжалось, когда я снова легла на койку. Ни одного имени в голове не всплыло.
Остаток ночи я пролежала без сна, глядя в потолок и отсчитывая часы до момента, когда мне негде будет просто прилечь после тяжелого дня.
Идти к Майклу или его родителям – не вариант.
Я поклялась, что больше туда никогда не вернусь. И даже если буду на грани смерти – клятву не нарушу.
Утром я сидела на койке, сжимаясь от напряжения. Когда Монтана вошла и пошла по проходу ко мне, по ее лицу было видно – ничего хорошего ждать не стоит.
— Готова? – спросила, не дав мне раскрыть рот.
Я заморгала. Вся речь, которую я мысленно репетировала несколько часов, застряла у меня в горле.
— Монтана, я..
Она покачала головой:
— Прости, Ана, – прошептала она. В голосе – настоящая боль. Но во взгляде что-то изменилось. Сомнение. Его раньше не было.
Я сгорбилась и уставилась в пол. Если даже Монтана не готова за меня заступиться.. значит, все.
Схватив свой скудный мешок с вещами, я пошла за ней через ряды коек. Я чувствовала на себе любопытные взгляды, но мне было все равно.
Никто из этих людей на самом деле не переживал.
Я все же оглянулась. Печально: даже такое место, куда пускают любую женщину и ребенка, отвергло меня.
— Держи, – вдруг сказала Монтана, доставая из-под стойки.. буррито из Sonic.
Я уставилась на него, стараясь не заплакать.
Я рыдала всю ночь. Казалось, у меня просто не хватит слез.
— Спасибо, – прошептала я севшим голосом. Взяла буррито и пошла к выходу.
— Будь осторожна, Анастасия, – бросила она мне вслед.
Наверное, стоило обернуться, сказать что-то. Но я только махнула рукой через плечо.
На улице оказалось.. слишком ярко. Я зажмурилась – утреннее солнце будто насмехалось.
Я направилась к автобусной остановке на автопилоте.
План? Я даже не пыталась его придумать. Всю ночь была уверена: Монтана поможет. Поверит, что таблетки – не мои.
Сделала глубокий, дрожащий вдох и, наконец, обернулась к «Хэйвену».
В окне никто не стоял. Никто не выбежал, чтобы вернуть или сказать, что произошла ошибка.
Я закусила губу, приказав себе не плакать. Не из-за этого места. Не сейчас.
Когда-нибудь кто-то обязательно проводит меня взглядом. Кому-то будет не все равно.
Я должна была верить в это.
К моменту, когда я добралась до студии, стало чуть легче. Слово «чуть» означало, что я рыдала теперь только внутри, а не устраивала полноценную истерику – хотя вполне могла бы.
Я выкладывалась по полной, пока в одном из пируэтов не подвела нога – она просто подкосилась, и я повалилась на пол, как тряпичная кукла.
Музыка тут же оборвалась, все остановились.
Лицо вспыхнуло от стыда. Я поднялась, делая вид, будто мне вовсе не кажется, что в бедро воткнули нож.
— Ой, – пробормотала я, чувствуя, как горит лицо.
Даллон наблюдал, склонив голову набок. Сегодня он вел класс – вот же удача. Мы не разговаривали с того дня, как он просто исчез перед свиданием – видимо, я не заслужила даже объяснений.
Но сегодня, разумеется, он решил заговорить.
— На сегодня, пожалуй, хватит, девочки, – сказал он, не отводя от меня взгляда.
Девчонки тут же зашептались, переглядываясь. Мое имя сразу же полетело десятками шепотков – и каждая осудила меня за падение.
Я, как обычно, сделала вид, что не слышу. Но на этот раз это далось с трудом.
— Анастасия, задержись на минуту, – окликнул он, когда я почти дошла до двери. Откинул волосы назад – раньше я бы залипла на его руки, но сейчас в них не было ничего, что могло бы меня впечатлить.
Может, Кэмден меня и правда добил.
Шепот усилился, потом быстро стих – последняя девочка вышла из зала, и мы остались вдвоем.
— Что это было? – Даллон скрестил руки и уставился на меня с тем самым выражением – полным разочарования.
— Просто ошиблась, – ответила я. От стыда внутри все сжалось. Объясняться перед ним было особенно мерзко. Даллон – мажор, которому родители с детства прокладывали путь, инвестировали в каждый его прыжок и па, сделали из него то, чем он теперь гордится как собственной заслугой.
Он не знал, что такое настоящие трудности. Или чувство, будто мир рушится.
— Ты не можешь ошибаться. Ты не имеешь на это права, – произнес он. – Ты выглядела ужасно. Если начинаешь терять форму..
Он не договорил, но и так все было ясно – грозит понижение, а то и увольнение. Конечно, его слово не решающее, не как у Мадам Леклерк.. но если он на меня пожалуется, легче точно не станет. Я боялась, что он устроит сцену, если я откажу ему в свидании, – и забыла, что он может мстить иначе.
Если меня понизят, и я стану зарабатывать еще меньше, я просто не вытяну.
Хотя, если останусь на улице, уже будет плевать на все остальное.
Если я потеряю танцы – после всего, что уже потеряла, – мне конец. Без всяких преувеличений.
— Просто неудачный вечер. Я соберусь. В следующий раз все будет иначе. Обещаю, – сказала я, отворачиваясь, чтобы не видеть, как он на меня смотрит. Наверняка с жалостью.
Он коснулся моей руки и мягко провел пальцами по коже.
Этого я точно не ожидала. Особенно после того, как он исчез в день нашей встречи.
Кажется, вселенная меня просто ненавидит.
Танец – это физический труд, и преподаватели часто поправляют нас, демонстрируя технику.
И Даллон всегда был.. намного тактильнее остальных.
Но сейчас он явно перешел границы.
Его рука опустилась ниже, пальцы впились в бедро, и в горле встал ком.
— У тебя все в порядке?
Он разглядывал заживающий порез на лбу и синяк под глазом, брезгливо морщась. Я едва сдержалась, чтобы не прикрыть лицо рукой.
Сейчас самое время рассказать. Хотя Даллону, конечно, все равно. Но вдруг он знал, где можно переночевать? Можно просто сказать, что осталась без жилья.. опустив детали.
Я даже приоткрыла рот – слова уже крутились на языке.
— Могу помочь с чем угодно, – сказал он тихо, и его рука.. массировала мое бедро.
Слова застряли в горле.
— Думаю, я справлюсь, – с трудом выговорила я. – Высплюсь и буду как огурчик.
Как огурчик.. Серьезно, я только что это ляпнула?