Чертовски неправильный мужчина

Глава 7. Кэмден

Она попыталась отшить меня.

И это выглядело.. забавно. Серьезно, она верила, что у нее получится.

Но ни капли забавного не было в ее хромоте.

Я развернулся к кухне спиной, и как только Анастасия исчезла в дверях, обрушил весь свой гнев на стол этих ублюдков.

Когда они подняли на меня глаза, их беспечные ухмылки моментально сменились настороженностью.

— Ты специально это устроил? – прорычал я.

— Что именно? – один из них попытался изобразить невинность, но страх уже застыл в его глазах. Над губой красовалась жалкая попытка отрастить усы – пока больше похоже на гусеницу.

— Не прикидывайся дебилом.

— Это.. просто случайность, – заикнулся второй, тот самый кретин в красной футболке, который подставил ей ногу. Сомнений не оставалось – он сделал это специально. Может, не рассчитывал, что она упадет, но явно хотел ее задержать, привлечь внимание.

Так или иначе, я не собирался вот так это все оставлять.

— У вас минута, чтобы свалить отсюда нахрен, – процедил я сквозь зубы. В голосе звучала четкая угроза.

— Чего? – хором переспросили они, будто анонсировали на радио свой новый сингл. Ближайший ко мне вдруг резко выдохнул, глаза расширились – он меня узнал.

Я наклонился над столом, вцепившись в край, удерживая себя от того, чтобы схватить их за шеи.

— Оплачивайте ужин и проваливайте. Повторять не буду.

У красной футболки отвисла челюсть и вывалился язык, словно он готовился ловить им мух.

— Погоди.. Ты же Кэмден Джеймс. Из «Рыцарей»! – выдохнул он с благоговейным ужасом. По голосу стало ясно: он бывал на матчах, знал, кто я. И, конечно, испугался. Я два метра ростом, зарабатываю тем, что швыряю на лед других мужиков – все должны меня бояться.

— Да, и я не понимаю, почему ты, черт возьми, все еще здесь.

Я терял терпение.

Они замерли на секунду, потом засуетились, словно тараканы, которым резко включили свет, и швырнули деньги на стол, будто это стрип-клуб. И поспешно рванули к выходу.

— Автограф можно? – осмелился спросить один.

Взгляд, который я ему бросил, заставил его пискнуть – в прямом смысле – и рвануть к двери, будто под его ногами взорвали динамит. Я поймал его за воротник, резко дернул назад, и его дыхание перехватило.

— Если еще раз будешь вести себя так с девушками – я тебя найду, ублюдок, – прошипел я прямо в лицо, встряхнул для убедительности и отпустил.

Он затрясся, отступая с поднятыми руками.

— Клянусь, больше не буду, – выдавил он и, спотыкаясь, вылетел на улицу.

Я провожал их взглядом так долго, что кто-то из зевак начал беспокоиться – не пора ли вызвать полицию. Ведь убийство казалось уже почти неизбежным.

Я ненавидел ублюдков, которые смеют издеваться над женщинами.

А тех, кто смеет трогать моих, – тем более.

Анастасия пока оставалась единственной в этой категории.

Бросив взгляд на зал, я кивнул сидящим там людям и натянул на лицо расслабленную улыбку – такую, чтобы не вызывать лишних подозрений. Сработало: гости постепенно вернулись к своим блюдам.

А я – к своей цели. К Анастасии.

Сев за свободный столик, я взял меню, делая вид, что изучаю его, хотя в голове снова и снова прокручивал только что произошедшее.

Как она упала.. как боль исказила ее черты.

Может, стоит настоять, чтобы она поехала в больницу? Падение кажется несерьезным, но вдруг последствия окажутся хуже?

Нет. Нельзя же просто похитить девушку.

Пока что.

Глубоко вдохнув, я напомнил себе: даже то, что я вообще зашел в этот ресторан, – уже прогресс. Я сидел в грузовике, высматривая, работает ли она сегодня, и именно тогда увидел, как она упала.

Не выдержал – рванул внутрь, чтобы проверить, в порядке ли она.

Часами торчал в переулке у ее танцевальной студии после смены в благотворительной столовой, и с каждой минутой тревога нарастала. Казалось, все уже разошлись, кроме нее.

Когда она наконец вышла, я двинулся следом, затем снова затаился в тени, наблюдал, пытался хоть что-то разгадать. Руки сами тянулись распахнуть дверь, но я сжал кулаки – если бы я появился у нее на работе сразу после столовой, это выглядело бы странно. Сейчас мне совсем не хотелось казаться навязчивым.

То есть, конечно, я следил за ней.. но не хотел, чтобы она об этом узнала.

Из-за тренировок и прочих дел мне пришлось отложить расследование деталей ее жизни, которое так манило. Сегодня после завершения всех дел я успел добраться до ресторана и, увидев ее там, почувствовал прилив радости. Наконец-то я смог прийти к ней.

Во время нашей прошлой встречи я пытался убедить себя, что ее совершенство – лишь плод моего воображения, что такой идеал не может существовать в реальности.

Но сегодня, глядя на нее, я снова испытал то же почти религиозное восхищение, что и при первом взгляде на нее на сцене. Даже уставшая, с темными кругами под глазами, – от которых сжимались кулаки, – она оставалась самым прекрасным созданием из всех, что я когда-либо видел.

И еще я понял: моя девочка невероятно добра.

Даже изможденная, работающая на износ, она умудрялась вызывать улыбки у всех посетителей ресторана, стоило ей только показаться в зале. Она остановилась, чтобы перекинуться парой слов с пожилым мужчиной – тем самым, которого я заметил в прошлый раз. Подлила ему кофе, пока его официантка увлеченно флиртовала с компанией студентов, забыв о своих обязанностях. Затем присела рядом с молодой матерью, помогая успокоить плачущего малыша: достала леденец со стойки администратора и протянула ребенку, чтобы тот отвлекся и дал маме спокойно поесть.

Я выпрямился на стуле, когда она снова внезапно появилась в зале: на этот раз толкая перед собой тележку с двумя контейнерами. Она вздрогнула, когда колесо наткнулось на препятствие, и пульверизатор с грохотом свалился на пол.

Неприятно было видеть, как она работает, выбиваясь из сил. Это бесило. Кто-то вышел убрать осколки разбитой посуды, пока она находилась в подсобке – хоть от этой работы ее освободили.

Удивительно, но Анастасия не работала официанткой. С такой внешностью чаевые сыпались бы ей как из рога изобилия. Забегаловка «У Чарли» не претендовала на звание ресторана высокой кухни, однако в городе ее знали.

Вопросов было больше, чем ответов. Почему моя танцовщица, выступающая в одной из ведущих трупп страны, после изнурительного рабочего дня моет столы, а ночует в приюте? Где ее родные?

Я не находил ответов.