Страница 109 из 121
Глава 35. Кэмден
Уолкер:
Началось. Заняли позиции. Оливия рожает.
Линк:
Я, кажется, должен держаться подальше – чтобы малышка не решила, что я ее папочка.
Ари:
Кажется, Золотой мальчик только что выдал свою первую шутку.
Обязательно запишу это в дневник.
Я:
Напомни, а что я делаю?
Уолкер:
Куриные стрипсы! Вези «стрипсы Кэйна» – Оливия хочет их после родов.
Ари:
Эй, Дисней, есть же DoorDash.
Может, попробуешь?
Уолкер:
Ты думаешь, я подпущу какого-то левого курьера к еде для моей жены?
Я:
Не парься, я привезу курочку.
И прослежу, чтобы никто чужой к ним не притронулся.
Буду стоять над поварами, как коршун.
Ари:
Коршун и курица в одном предложении.
Поэтично.
Уолкер:
Ты выше всех, Герой.
Уолкер:
Линкольн, знаешь что..
Может, зайдешь на второй день?
Ты поднял важный вопрос.
Ари:
То, что ты в тайне зовешь его «папочкой», не значит, что ребенок подхватит.
Уолкер:
..
Линк:
..
Ари:
..
Я:
..
Уолкер:
Ладно, Ланкастер, приходи в первый день.;)
Ари:
Отвали!
Я услышал звонок лифта и вскочил с дивана – ждал Анастасию. Фрея сегодня забирала ее из театра, потому что у меня была тренировка. Каждую секунду без нее – пытка.
— Эй, малышка, – крикнул я, идя к лифту. – Видела сообщения? Там новые фото малыша. Уолкер сказал, Оливия хочет стрипсы. Заедем за ними – и в больницу.
Двери открылись, и она вышла. Волосы в пучке, поверх купальника – спортивные штаны. Она не ответила. Я присмотрелся – лицо не выражает эмоций.
Никогда не видел ее такой.
Особенно когда речь шла о малышке Оливии. Она уже прикипела к ней, хотя та только родилась.
— Что случилось? – я шагнул вперед.
Она отступила.
— Анастасия, – прорычал я. Все внутри сжалось.
Она дрожащей рукой подняла смятый лист.
— Это правда? – шепотом.
Я нахмурился, выхватил у нее бумажку и разгладил помятый лист.
— Ну и дерьмо.
Позвони Чарли. Спроси, правда ли, что твой парень тебя уволил. Может, на этот раз он скажет правду..
Сто процентов, это снова Майкл постарался.
— Откуда это у тебя?
— Линда из администрации сунула мне, когда я уходила со студии.
Ну конечно, сунула. Линда, похоже, не блещет умом. Мы же ясно дали понять руководству, что Майклу нельзя даже близко подходить к Анастасии. Видимо, Линде очень уж не хочется работать в этой студии. Ужасно не нравится.
— Отвечай. И не ври, как тогда с походом за одеждой и твоим спонсорством, – резко бросила она, не дав мне и слова сказать.
Что ж, похоже, она раскусила и этот обман.
Я вздохнул, обдумывая следующий шаг.
С одной стороны, после всего, что я для нас сделал, это было последним, о чем стоило переживать.
С другой – она явно была в ярости.
И мне это вообще не нравилось.
— Да или нет. Хочу услышать это от тебя, – она подняла подбородок, сжав кулаки.
— Я к этому приложил руку, – наконец признался я, ничуть не сожалея.
Она медленно закрыла глаза, будто пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Мне ужасно не нравилось все это.
Даже если бы Майкл не совершил всего остального, я бы разнес его в клочья уже за одно это.
— Я просто не понимаю, как ты мог так поступить, – ее шепот прозвучал как удар, а слеза, скатившаяся по щеке, вонзилась мне в живот, будто нож.
— Неужели правда не догадываешься? – тихо спросил я.
В кармане завибрировал телефон – сначала одно сообщение, потом второе. Наверняка Уолкер умоляет привезти Оливии курицу. Ту самую, которую мы с Анастасией должны были доставить вместе.
— Ты вкалывала за копейки, хотя я тебя отговаривал, – сказал я. – Продолжала бы до последнего, пока не свалилась бы от усталости. Пришлось бы потом тебя от пола отдирать.
Она скривилась.
— Но это мой выбор! Ты его у меня отнял!
Да, я лишил права выбора во многих ситуациях. Но если честно.. тогда она только и делала, что совершала ошибки.
Телефон снова завибрировал.
— Готов говорить об этом сколько угодно, пока тебе не полегчает, – тихо произнес я. – Но сначала отвезем Оливии еду. Ты ведь так этого хотела.. Помнишь?
Она еще выше задрала подбородок, и я вздохнул – ее внутренняя непослушная девочка явно собиралась устроить сцену.
— Мне.. нужно время. Может, я вернусь в театр, – она подняла руку, будто угадывая мои мысли. – С Фреей, конечно. – Закусила губу, беспокойно переступая с ноги на ногу. – Просто переоденусь во что-то более чистое.
Я устало провел ладонью по лицу, предчувствуя, что разговор будет тяжелым.
Зайдя за ней в гардеробную, попробовал в последний раз:
— Ты же мечтала увидеть малышку. Поехали вместе, и по дороге обсудим.
Она покачала головой.
— Я так зла на тебя, – голос ее дрогнул. – Не могу сейчас быть рядом.
— Хорошо, малышка. Даю тебе время, – вздохнул я, попытался коснуться губами ее щеки, но она резко отпрянула.
Анастасия явно напрашивалась на шлепок.
Я вышел из гардеробной, затем из спальни, щелкнув замком за собой.
Раньше думал, что замок на двери в главную спальню криво поставили из-за косяка строителей.
Оказалось, это была воля провидения.
Я уже дошел до середины коридора, когда она осознала, что заперта.
— Кэмден! – ее крик пробился сквозь дверь, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не обернуться.
— Вот тебе время подумать, – бросил я в ответ.
В ответ она закричала.
Затем начался грохот. Она била в дверь, перемежая удары криками.
Это было чертовски тяжело.
Я заставил себя зайти в лифт и на всякий случай заблокировал доступ на этаж.
Дам ей время, как она просила. Может, тогда поймет. А если нет..
Придется хорошенько ее отшлепать.
Анастасия
Я сидела в темноте, сгорбившись, прислонившись спиной к двери. Голос охрип, а руки онемели от бесконечных ударов по дереву.
Он, блин, запер меня. Как провинившегося ребенка. Да как он посмел?
Я не любила темноту. В приюте привыкла спать при тусклом свете. Кэмден всегда оставлял приоткрытой дверь гардеробную с включенным светом.
Наверное, это тоже по-детски.
Я застонала, вытирая глаза. Они горели, будто натертые наждаком, после часовой истерики.
И ради чего?
Вот что не давало покоя. Работа в «У Чарли» была для меня важна, потому что означала свободу. Возможность ни от кого не зависеть.