Великий Кузнец 2

Глава 23 Моя слабость

Игру света и тьмы разрывали вязаные тени: мерцающее пламя огарка, дрожащего, как замерзший птенец на столе посреди комнаты, наполовину выжженный, наполовину закопчённый, но всё ещё живой. Помещение было скорее логовищем, нежели кабинетом: низкий потолок, подпираемый массивными закопчёнными балками: пахло затхлой влагой, старым дымом, гнилью и металлом. Грязь покрывала полы толстым слоем утрамбованной, засохшей налетами грязи. У одной стены был штабель пустых бочек и ящиков, у другой стоял грубо сколоченный стол, заваленный перевязанными свитками, картами, бутылями с мутной жидкостью и тем, что напоминало инструменты для пыток (или просто странные орудия быта). На одной стене висел почерневший щит с потрескавшейся кожей, на другой портрет какого-то давно забытого разбойника. Помещение было без окон: единственный источник воздуха и света — это дверь в дальней стене и узкая отдушина под потолком. Здесь, в одном из самых гнилых подвалов района Ржавых Ключей в Аргонисе, размещался штаб банды «Ворона».

В это гнездо вошёл Варфоломей. Он был одет в лохмотья: грязную, пропитанную запахом дешевого табака и пота, холщовую робу с дырами на локтях. На ногах — стоптанные сапоги, на голове — потрёпанный капюшон, который скрывал его лицо. Но под робой угадывалась крепкая, жилистая фигура, а в движениях не было ни капли неуверенности или робости. Это был человек привыкший к своей коже и к своему оружию.

За столом, освещённый желтоватым светом огарка, сидел мужчина. Лидер «Ворона», его звали Корвин. Мужчине было лет под пятьдесят, широкоплечий, с бычьей шеей, и шрамом, пересекающим всё левое веко и спускающимся до самой щеки. Сам глаз под шрамом был мутно-белым, слепым. Правый же глаз, тёмный как уголь, смотрел на мир с холодной, циничной внимательностью. Коротко остриженные волосы были седыми и жёсткими, как проволока. На лице виднелась щетина: серая от многолетней грязи и пота. Он был одет в простую кожаную куртку, под которой виднелась потёртая кольчуга. На столе перед ним лежал тяжёлый, широкий клинок в простых ножнах.

Варфоломей остановился у стола, не снимая капюшона.

— Вестей нет от твоих щенков? — Его голос был низким, хриплым, будто простуженным от вечного нахождения в сырости.

Корвин не поднял головы, продолжая изучать какой-то нерасшифрованный свиток.

— Рано. — ответил он коротко, его голос был грубым и отрывистым, как скрежет камня по камню. — Послал трёх… двух опытных ветеранов нашего нелегкого дела и ещё одного в помощь. Они не подведут. Купец — максимум средней руки. Деревня — дыра, никакой серьезной охраны. Неделя, две — вернутся с информацией или даже с мастером: живым. Не стоит особо волноваться.

— В этот раз, мой хозяин немного волнуется, для него это немного личное, — сказал Варфоломей без всякой любезности. — Он просто попросил уточнить, на всякий пожарный случай, и напомнить, что всегда хорошо платит за результаты.

Корвин наконец поднял свой единственный живой глаз и уставился на Варфоломея: взгляд был тяжёлым, полным скрытой угрозы.

— Я не забываю, кто и сколько мне платит либо должен. — Он откинулся на спинку своего грубого стула, скрипнув кожаным доспехом. — Когда будет что-то — сам пришлю весточку. Тогда и приходи, а сейчас ты лишь мешаешь мне работать.

Его тон не оставлял сомнений: разговор окончен. Варфоломей молча кивнул, развернулся и вышел из подвала, скрывшись в тёмном, вонючем коридоре.

Корвин проводил его взглядом, потом хмыкнул и вернулся к своим бумагам. Его пальцы, толстые и покрытые шрамами, перебирали свитки. Но в глубине его единственного глаза что-то мелькнуло: не тревога, нет — скорее раздражение. Эти избалованные дворяне, вечно торопятся, вечно требуют и вытирают о них ноги. Хотя этот обычно был терпеливее и сноснее остальных. Что как будто не понимают, что настоящее дело требует времени, терпения и тишины. Его люди профессионалы — Игла и Тишина лучшие в своём деле. Крот — нужная тупая сила, не более: плюс, опыта поднаберется, да и тут не будет раздражать хоть какое-то время своим присутствием. Вместе они справятся. И тогда, когда они вернутся с нужными ответами, он выбьет из своего загадочного нанимателя все вплоть до четвертинки медяка. А пока — ждать и следить, чтобы никто не совал нос в его дела.

В подвале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огарка и далёким эхом шагов Варфоломея, удаляющегося в лабиринте Ржавых Ключей.

Прошлая ночь в Зорене была долгой и тревожной. Катерина Быстрая провела её в тёмном, продуваемом хлеву у Прокопа, где под надзором трёх ополченцев с топорами и копьями сидели трое пленных: её работа была тихой, методичной и без лишнего, сумасшедшего жестокости.

Она начала с простого: имена. Псевдонимы, как и полагается в их ремесле: Игла (жилистый мужчина), Тишина (невзрачная женщина) и Крот (массивный детина). Угрозы и уговоры дальше не действовали. Два профессионала, Игла и Тишина молчали, как камни.

Но вот Крот был другим. Он с самого начала хвастался, угрожал: «я племянник босса из Ржавых Ключей, вы все пожалеете!», пускал слюни и матерился. Катерина слушала его поток грязи с бесстрастным лицом, а потом медленно, не спеша, вытащила один из своих тонких кинжалов.

Ополченцы, стоящие у входа, переглянулись, но не вмешивались.

Катерина просто взяла и зафиксировала его руку, а далее с небольшим усилием последовал один точный, короткий удар острой стали под край ногтя на мизинце.

Крот закричал так, как будто ему перерезали самое дорогое для мужчины: в его глазах отразилось не только дикая боль, но и животный страх. В отличие от его товарищей, он не был закалённым, готовым терпеть страдания, профессионалом. Он был лишь тупым, слабым, пустым болтуном, грубой силой и, возможно, мозолью на глазах своего дяди.

— Всё, всё! Я скажу! Только остановись! — завыл он, и слова понеслись из него, как гной из вскрытого нарыва.

Он рассказал всё, что знал: название их банды («Ворона»), цель их визита (выяснить источник магических бронзовых перстней), их наниматель (неизвестный дворянин из Аргониса, говорил через третьих лиц, платил хорошо) и их план: нейтрализовать Катерину, допросить семью Громовых, выяснить тайну, взять мастера или хотя бы кольца с информацией. Но на этом полезная информация закончилась. Крот не знал имени нанимателя, не знал деталей, не знал, кто ещё мог быть в курсе. Он был всего лишь тупым исполнителем.