Страница 11 из 15
— Почему нет? Он в Говорухинском фильме снимет несколько эпизодов. Станислав Сергеевич доверит, чтобы он попробовал себя. И Владимир Семёнович показал себя очень неплохо. Правда, как сказал Говорухин, слишком театрально. Мало крупных планов. Но из своего фильма отснятые Высоцким эпизоды не исключил. Так-то…
— Пишущую машинку и бумагу с копиркой я привезу. Сразу три экземпляра печатай. Машинка — «Ятрань». Электромеханическая. Справишься?
Я кивнул.
— Справлюсь. Была у меня такая в девяностом. Быстро печатает. Самое оно. Спасибо.
— Сколько тебе потребуется времени на сценарий?
— Около месяца.
— А твоё каратэ?
— Там Владимир Жлобинский. Базу он даст правильную. Так, что я могу здесь безболезненно задержаться на некоторое время.
— Не хочешь где-нибудь, хм, позаниматься? У Штурмина, например? Он сейчас тренирует во Дворце спорта «Труд», что на Цветном бульваре.
— Да-да, — подумал я. — Там они в семьдесят девятом году должны были создать Центральную школу каратэ, перетянув «одеяло на себя».
— Они назвали свой клуб «Центральная школа каратэ», — продолжила Ирина, — и объявили официальный набор. Пришло около трёхсот человек, но было отобрано только пятьдесят. Брали, в основном, боксёров-разрядников.
— Тьфу, млять, ничего не меняется, — подумал я еле сдерживая злобу. — Центровые, ёпта! Да и хрен с ними! Главное, что сейчас не они тренеров-инструкторов готовят. Боксёров они набрали! Придурки.
— Они, кстати, пытаются протолкнуть идею, что федерация каратэ, должна быть выделена из федерации борьбы и стать самостоятельной, — продолжила Ирина и посмотрела на меня. — Боевое самбо — это борьба, а каратэ — есть каратэ.
— Хрен им! — сказал я. — А не каратэ. Не нужна нам чужая культура! Обязательно пойду к ним позаниматься. Пусть докажут, что каратэ лучше боевого самбо. Молодец, что рассказала, Ирина Юрьевна. Спасибо огромное.
— Ты там поосторожнее. Не поубивай их.
— Надо больно! — фыркнул я. — Поотбиваю им руки-ноги, чтоб не совали куда не следует. Как Георгий Григорьевич показывал. А ему казаки Донские. Точки на руках и ногах. Стукнешь в такую и рука, или нога «отнимается» на время. Ни стоять, ни саблю держать. И это безо всякого каратэ!
— Ладно-ладно, — усмехнулась Ирина. — Не горячись. Сам-то ведь обучаешь других именно каратэ.
Я скривился.
— Это только основы. У них, у японцев, есть, что взять. Они — народ скрупулёзный. Дзен, то, сё… Концентрация-медитация… Схемы движения. То-есть, — ката ихние. Система, да… Но это только, как фундамент. Дальше у нас всё иначе будет. Похоже — да. Японцы уже столько стилей напридумывали, что тут захочешь, но всё равно пересечёшься.
— Я видела, как делаешь ты свои «тайсабаки», то есть, — уклоны по-нашему, — и они очень похожи на наше качание маятника. И специалисты говорят, что похоже. Только более чётко. Координированно.
— А я что говорю? — пожал плечами я. — Не у одних японцев головы работают. Причём, своё каратэ они только в этом веке разработали. Фактически, — только что. А наши пластуны ещё в прошлые века имели свои ухватки. У них, что в Китае, что в Японии, простому люду запрещалось иметь оружие, поэтому у них и развились каратэ и вйкидо. Каратэ для крестьян, чтобы сделать руки оружием, а айкидо для аристократов, чтобы бороться с теми кто тебя за руки хватает. А на Руси без оружия никто не ходил. А крестьяне в любой момент могли встать «под ружьё» по призыву князя. Поэтому у нас ухватки немного другие. Но каратэ само по себе — ложный путь. В том виде, как преподают каратэ японцы, не работает оно, против вооружённого даже ножом противника. Против безоружного неумехи, — да, а против боксёра или самбиста, — нет. Поэтому наше боевое самбо и включает в себя и бокс, и борьбу, и каратэ.
Ирина Юрьевна выслушала меня не перебивая, хотя и слышала подобное от меня неоднократно. Однако я снова говорил не для неё, а для Андропова. Аргументация против каратэ и за самбо лишней не бывает.
— Давай, сразу за пишущей машинкой заедем? — сказала Ирина. — Это там, где мы твою машину забирали.
— Хм. Давай, конечно, если тебе время позволяет. Ты же на работе. Чем-то, наверное, занята была. А я тебя выдернул из редакции.
— Я же свободный журналист. Могу себе позволить.
— Ну, да, ну, да, — подумал я.
— Я, кстати, сегодня уже в «Дом Радио» заезжала. В багажнике магнитофон и кассеты с твоими песнями.
— Кассеты? Почему не бобины?
— Потому что магнитофон кассетный. Весна…
— А-а-а… Понятно. На бобины запишут?
— Запишут-запишут.
Ирина Юрьевна, оглянулась на меня и вскинула брови.
— Странно, что ты не радуешься, — сказала она.
— Чему радоваться? — спросил я. — Тому, что я наиграл и напел чужие песни?
— Неплохо, между прочим, наиграл и напел, — уточнила Ирина. — Другие Битлз перепевают и гордятся когда их исполнение «в люди уходит». А ты… Странный ты всё-таки.
— Конечно странный, — сказал и хохотнул я. — Ещё какой странный.
Ирина Юрьевна тоже усмехнулась.
— Что есть, то есть, — вздохнула она и стала серьёзной.
— Что не так? — спросил я.
— Да, всё так. Думаю, кого из музыкантов привлечь для аранжировки?
— Я же писал тебе, кого, — удивился я.
— С Романовым вышел казус. Он услышал песню «Снилось мне» и сказал, что её написал он.
— Да? — я удивился. — Вот, блин! И как ты выкрутилась?
— Сказала, что поэтому и обратилась к нему, что по манере исполнения остальные песни похожи на эту. Например, «Так бывает, обещает…». Он сказал, что подумает. Песни ему, кстати, понравились. Только я думаю, а не создать ли свою рок-группу. С этими авторами могут быть проблемы. Может у них стихи уже написаны? А так… Пригласим музыкантов. Запишем кассеты. Распространим…
Я замахал руками.
— Только без меня, Ириночка Юрьевна. Мне на сцене делать нечего.
— Можно создать не концертно-сценичную группу, а студийную.
— Честно сказать, мне не понятно, зачем вы вообще занимаетесь этим делом?
— Каким?
— Песенным.
— Ну, как? Ты же сам говорил, что «они как памятники стоят» на сцене и еле шевелятся и поют, словно маршируют.
— Так дайте им свободу двигаться на сцене!
Ирина вздохнула.
— Нет таких полномочий у отца. Вот он и хочет, чтобы хотя бы на танцплощадках играли и пели наши молодёжные песни, а не иностранщину.
— Хм! Разумно! — подумал я и сказал. — Но это надо было в семидесятом году начинать.