Страница 43 из 60
— Когда сокровенное легче рассказать случайному человеку, встреченному в пути, зная, что он тебе никто, и ты его никогда не увидишь. Легче, чем самым близким людям.
Он кивнул, что-то изменилось в его взгляде.
— Да, как-то так.
— Знаешь, — сказала я, — наверно, я ни о чем не жалею.
Он кивнул снова. Но промолчал.
* * *
— Ты же не против? — он влез ко мне в кровать. — Я не буду мешать.
Вернее, к себе, это же его шатер и его кровать. Он — к себе.
В штанах.. ну, это белье, такие короткие нижние штаны до колена. Ясно давая понять, что просто спать, без всяких посторонних мыслей.
А я в длинной сорочке, прикрывающей попу.
Впервые так.
Я подвинулась, освобождая ему больше места.
Халид задул лампадку, влез под одеяло, лег на спину.
— Спи, Ю. Завтра сложный день.
Я повернулась к нему спиной, попыталась уснуть. Но разве уснешь? Вот так, после всего, не понимая, что ждет завтра. И вертеться нехорошо, я буду мешать. Старалась лежать тихо так долго, как только могла. Слушая его дыхание.
Он тоже не спал.
Потом повернулась на другой бок.
Халид открыл глаза, посмотрел на меня.
— Не спится?
— Нет, — я покачала головой. — Никак.
Он протянул руку под одеялом, коснулся моей руки.
Я осторожно накрыла его ладонь своей..
— Нет? — тихо спросил он.
Я..
— Не знаю.
Он улыбнулся.
— Я просто хотел сказать, Ю.. я к тебе очень привязался за это время.
Я фыркнула. «Привязался». Как к котенку.
— Обижаешься? — спросил он.
— Нет. Я все понимаю. Просто.. — вздохнула, собралась с духом. — Да, обидно.
Я должна сказать это, признаться, хоть самой себе. Когда признаешь — проще.
Он погладил мою руку, там, под одеялом. Нежно, пальцы — один за другим. Молча.
— Я не ребенок, Эле.
— Саир, — сказал он. — Наверно, это уже не важно, но мне было бы приятно, если бы ты называла меня так.
— Домашнее имя? Так называла тебя твоя мать? — я чуть замялась. — И сестра, да? Зачем?
— Просто это мое имя, данное при рождении, — он улыбался теперь чуть виновато. — Только и всего. Меня так давно уже никто не называл. Ты не моя сестра, и не ребенок — точно. У нас тут девушку в девятнадцать лет никому не придет в голову считать ребенком. Моя мать родила меня, когда ей было шестнадцать, и пятнадцать, когда родилась моя сестра. Это обычное дело. Да, ты похожа на Миту, но ты совсем другая. И ты мне очень нравишься.
У меня дрогнули губы, подбородок дрогнул. Мне показалось, еще немного, и заплачу. Даже сложно сказать — отчего. От того, что все мои фантазии рухнули?
Хотела было отвернуться от него, дернулась.
Но он держал меня за руку, не дал.
— Обижаешься, — сказал он. — Я сам виноват. Сам ляпнул, не думая, в полубреду, когда ты сидела со мной. И еще твои сны..
Я дернулась сильнее. Он отпустил, наконец.
Ляпнул в полубреду? Это неправда?
Отвернулась, поджала колени к себе, обхватила руками. Я сама не могла понять, почему мне так плохо.
— Эти сны.. это ведь неправда? Так не будет?
— Нельзя сказать наверняка. Да и о чем эти сны? Ю, как ты себе представляешь такое будущее? Я не пойду туда с тобой, в твой мир, как бы хорош он ни был. Мое место здесь. А ты? Разве ты готова все бросить? Тебе же дома было хорошо..
Если бы он сказал: «Я люблю тебя! Останься со мной», то я.. наверно, это имело бы смысл. А так.. что я скажу? Он ведь ничего не предлагает мне. Зачем оставаться, если я здесь никому не нужна? Нет, я не хочу. Зачем?
— Нет, — сказала я, — не готова.
Голос дрогнул.
— Ю..
Я слышала, как он вздохнул. Потом потянулся ко мне, коснулся моего плеча.
— Не надо, — сказала я.
— Хорошо.
Он убрал руку, перевернулся на спину. Какое-то время я слышала только его дыхание.
— Ладно, — сказал Халид, наконец. — Я пойду, посижу на улице. Не буду тебе мешать.
Я промолчала.
Не стала оборачиваться. Слышала, как он нашел там где-то свою рубашку, натянул. Что-то еще..
— Ю? — позвал, все же что-то не давало ему покоя. — Если бы я сказал тебе, что все это правда, что я влюбился в тебя, что моя жизнь никогда уже не будет прежней, и я не представляю как буду без тебя. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Здесь. Ты бы осталась?
— Нет, — сказала я.
Не так. «Если бы». Чтобы ответить на такой вопрос «да», нужно быть абсолютно уверенной..
Какое-то время он стоял там, рядом с кроватью, неподвижно. Придурок. Нельзя так. Либо скажи по-человечески, либо заткнись, и даже вида не подавай. Я не могу, у меня сердце разрывается. Вернуться действительно будет лучше. И все забыть. К черту все! Я прекрасно жила без него.
Слышала, как он стоял. Сопел, словно пытался что-то еще придумать, но придумать никак не мог. Переминался с ноги на ногу.
Потом повернулся и пошел к выходу.
И я не выдержала.
— Сар! — окликнула я. Почти отчаянно.
Он замер.
— Да?
Я не знала, что сказать. Просто не хотела, чтобы он ушел так.
И он вернулся.
Он обошел кровать с моей стороны, присел рядом на корточки, заглядывая мне в глаза, словно надеясь, что именно я сделаю этот шаг. И я почти возненавидела его за это. Почему я?! Ну, скажи сам! Не так! Ты же хочешь? Скажи! Или не морочь мне голову! Или прямо скажи, что ничего не хочешь, что я всего лишь часть игры.
— Я ни о чем не жалею, — сказала я тихо. — Даже если все, что ты говорил, было только игрой.
Он моргнул. У него дернулся кадык. Видела сомнение, смятение даже.
А потом осторожно коснулся моих губ губами, легкий поцелуй..
— Прости меня, Ю.. Это не игра. Пойми, я.. не хочу обещать тебе ничего лишнего, не хочу обманывать надежды. Я сам не знаю, как все будет дальше. Предлагать тебе остаться, значит предлагать пожертвовать всем: твоей жизнь, планами, забыть семью и друзей. Ради того, в чем я и сам пока не уверен? — он смотрел на меня, долго, пристально так смотрел.
И вдруг потянулся, поцеловал меня снова. Иначе. Горячо и настойчиво в этот раз. По-настоящему. Долго.
Я обняла его за шею, погладила волосы.
— Вот же придурок, — сказала, невольно всхлипнув.
Он влез ко мне в кровать. Пододвинул меня подальше от края, лег рядом, обнял, обхватив крепко. И ноги мои подгреб под себя ногой — видимо, чтоб уж наверняка.
Поцеловал снова. Господи! Как хорошо..
— Я, кажется, влюбился в тебя, — сказал виновато. — Это правда. Просто не знаю, что со всем этим делать. Наверно, я сам оказался не готов.
— Не знаешь, что со мной делать? — чуть наигранно удивилась я. Выдохнула, наконец.
Он засмеялся.
— Что делать с тобой сейчас, я уже решил, — он довольно потянул с меня сорочку. — Но вот что потом..