Страница 4 из 33
Глава 2
Холодный металл впивается в кожу, и от этого прикосновения внутри меня всё леденеет. Ярость гаснет так же быстро, как разгорелась, и на её место приходит животный ужас. Инстинкт самосохранения требует упасть на колени перед человеком с оружием, но я продолжаю стоять и даже стараюсь, чтобы у меня унизительно не дрожали губы.
— Каракурт, забирай мой бизнес, всё забирай. Я перепишу все активы сегодня же, но не трогай Полину! — словно сквозь толщу воды доносится до меня голос отца.
— А те годы жизни, что я провёл в тюрьме, ты тоже мне вернёшь, Паровоз? — незнакомец даже не оборачивается к моему отцу, буравит меня взглядом.
Его рука с оружием медленно перемещается ниже, и я чувствую холод металла сперва на щеке, затем на шее, а потом ствол упирается сквозь ткань в мою грудь. Вздрагиваю, когда оружие задевает сосок. Безумный урод считывает мою реакцию, и порочная ухмылка вновь возвращается на место. Он медленно водит пистолетом, терзая затвердевшую от холода металла вишенку, явно наслаждаясь происходящим.
— Знаешь, а ведь сперва думал убить твою дочь, Паровоз... — задумчиво продолжает сероглазый, не прекращая свою пытку. — Ты забрал у меня мать, которая погибла по твоей вине, отобрал мою свободу, деньги. Растоптал всё, что я любил. Но теперь знаю, как сделать тебе по-настоящему больно. Твоя милая чистая девочка станет моей игрушкой. Я замажу её той грязью и кровью, которая и есть моя жизнь. И ей понравится... Ей уже нравится, я вижу!
Краем глаза замечаю, как охранники отца наконец-то приходят в движение за спиной сероглазого, медленно крадутся в его сторону, доставая оружие. Почему бездействовали раньше? Скажу отцу, чтобы поувольнял всех к чёртовой матери, когда это всё закончится.
— Прикажи своим псам не двигаться! — коротко рычит псих со стволом. — Иначе я выстрелю. Не хочу портить такое красивое белоснежное платье кровью. Хотя-я-я... — в серых глазах вспыхивает что-то дьявольское. — Ты ведь девственница, красавица, чистая и нетронутая? Я такое чувствую. Так вот, сегодня ночью я трахну тебя прямо на этом платье, а потом пришлю его твоему жениху.
Ник чуть ли не подскакивает на месте, а затем пятится, явно испуганный тем, что про него вообще вспомнили. Да уж герой, нечего сказать.
— Ладно, это уже становится скучным! — незнакомец вдруг забрасывает меня к себе на плечо с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу. Мир плывёт перед глазами от резкой смены положения тела, а может, я просто теряю сознание от пережитого. — Никому не рекомендую за мной соваться, клянусь, что грохну любого, а потом убью красотку, хоть мне и будет немного жаль. Мне терять нечего!
Краем глаза сквозь туман дурноты вижу испуганные лица гостей, бледного Ника, выглядывающего из-за цветочной арки, словно из укрытия, и отца, держащегося за сердце. После этого моё измученное сознание выбирает отключиться, чему я, в принципе, только рада.
Сильный шлепок обжигает ягодицу, а затем я проваливаюсь в спасительное небытие, в котором пульсирует только одна мысль: «Ненавижу этого сумасшедшего мудака!»