Похищенная невеста. Расплата за грехи

Глава 23

Три дня после моего спасения я приходила в себя. Сейчас, когда Кир был ежесекундно рядом, мне забылся и жуткий Заруба, и моё похищение, и боль от разговора с Каракуртом на балконе.

Но всё это время Кир смотрел на меня с тревогой, чувствуя, что что-то не так, а я отводила взгляд, улыбалась, говорила, что всё хорошо, мне просто нужно время пережить стресс. Он верил или делал вид, что верит. Но каждую ночь, когда мой мужчина засыпал, я лежала с открытыми глазами и думала об одном.

Отец... Человек, который вырастил меня и который, по словам Слепого, убил мать Кира и подставил его, отправив в тюрьму на четыре года.

Я не могла в это поверить. И в то же время — могла. Потому что знала отца: его жёсткость, умение добиваться своего любой ценой, холодный расчёт даже в тех ситуациях, где обычный человек проявил бы эмоции. Знала, что он не ангел. Но убийство? Подстава с наркотиками и оружием? Это было за гранью.

Мне нужно было услышать правду от него самого.

— Я хочу поехать домой, — сказала я Киру за завтраком.

Он поперхнулся кофе. Поставил чашку, медленно поднял на меня глаза. В них читалось напряжение, которое он даже не пытался скрыть.

— Зачем?

— Поговорить с отцом.

— О чём? — спросил он наконец, и голос его стал тихим, почти безразличным. Но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих кружку.

— О том, что ты и Пётр мне рассказали. Я хочу услышать версию отца.

— Его версия — ложь, — Кир отодвинул чашку, встал, прошёлся по кухне. — Я был там, Полина. Я видел, как умирала моя мать, а потом провёл четыре года в тюрьме за то, чего не совершал.

— Я знаю, — я подошла к мужчине, взяла за руку. — Но он всё равно мой отец, Кир. Я не могу жить с этим грузом, не поговорив с ним. Не убедившись. Просто... дай мне это сделать. Пожалуйста.

Каракурт смотрел на меня так долго, что я начала бояться — сейчас скажет "нет", запрёт, посадит под замок. Но он выдохнул и коротко кивнул.

— Я поеду с тобой. Не волнуйся, я никому не причиню вреда, обещаю! Просто подожду тебя в машине.

Через пару часа мы были уже на месте. Дом отца встретил меня привычной роскошью: высокие потолки, мраморные полы, запах дорогого дерева и цветов. Охранники узнали меня, пропустили без вопросов, но проводили настороженными взглядами. Они знали, что меня похитили, и вот теперь я сама вернулась домой живой и невредимой.

— Полина? — голос отца задрожал, когда я вошла в его кабинет. — Доченька, этот ублюдок тебя отпустил? Как ты?

Я заметила, как он постарел за эти дни. Под глазами залегли синие круги, на лбу прорезались новые морщины. В руке — бокал с коньяком, хотя раньше никогда не пил до вечера.

— Папа, всё нормально! — сказала я и села в кресло напротив, не дожидаясь приглашения.

— Ты жива... — отец смотрел на меня так, будто не верил своим глазам. — Я искал тебя, поднял всех, кого мог...

— Мы должны поговорить о Каракурте! — перебила решительно. — О сыне женщины, которая умерла по твоей вине. Я знаю про бизнес, который ты отжал у матери Кирилла. И о том, как ты подставил его с наркотиками и стволом, когда он пришёл к тебе поговорить.

Отец поставил бокал. Его лицо побледнело, но голос остался ровным, только вот я умела читать по глазам.

— Кто тебе это сказал?

— А разве это имеет значение? Я хочу услышать, что скажешь ты.

Он не ответил, а молча отвернулся к окну, за которым серела московская весна, слякоть и набухшие почки. Я смотрела на его острый, хищный профиль, красивый даже в свои пятьдесят семь. И не узнавала самого близкого человека.

— Это правда? — спросила я, хотя ответ уже знала. — Ты убил его мать?

— Я не убивал, — тихо сказал он, не поворачиваясь. — У неё случился инфаркт. Я не знал, что у неё больное сердце, просто... делал бизнес. Возможно, жёстко. Но честно.

— Честно? — я вскочила, оперлась руками на стол. — Ты отобрал её бизнес, папа! Ты подставил её сына! Ты отправил невиновного человека в тюрьму! Это называется честно?

— Я защищал себя и свою семью! — отец тоже повысил голос, резко повернулся ко мне. — Ты не знаешь, какая это была борьба, Полина. Этот щенок пришёл ко мне с угрозами. У него были связи, оружие, люди. Я должен был обезвредить его.

— Он пришёл поговорить! — закричала я, и слёзы брызнули из глаз. — Он хотел просто поговорить, а ты подкинул ему ствол и наркотики! Ты разрушил его жизнь! И жизнь его матери! А потом — мою! Ты заплатил своей дочерью за свои грехи!

Отец замер, и впервые в жизни я увидела в его глазах не холодный расчёт, а настоящую, человеческую боль.

— Я не знал, что он тебя похитит... Думал, он убьёт меня. Поверь, никогда не хотел, чтобы ты пострадала.

— Но я пострадала, папа, — я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Я была в руках незнакомца, которого ненавидела. А потом... потом узнала правду. И поняла, что ненавидеть Кира за то, что он сделал со мной, просто не могу. Потому что он имел право на месть.

В повисшей тяжёлой тишине, я услышала, как в коридоре охранники переговариваются вполголоса.

— Что ты будешь делать? — спросил отец наконец.

— Я остаюсь с Киром, — сказала холодно, и это прозвучало жёстче, чем я ожидала. — Он мой мужчина, папа. Я люблю его. — Ты сошла с ума? Этот тип — конченый псих, похитивший тебя со свадьбы. У тебя Стокгольмский синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя. — Нам больше не о чем говорить! Я поднялась с места и двинулась в сторону выхода.

— Каракурт убьёт меня, — усмехнулся отец мне в спину. — Рано или поздно.

— Нет, — покачала я головой. — Он дал слово, и Каракурт всегда держит слово. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо.

Отец опустил голову. Плечи его поникли, и впервые я увидела в нём не главу империи, не жёсткого бизнесмена, а просто стареющего мужчину, который потерял слишком много.

— Прости меня, Полина, — прошептал он. — Если сможешь.

Я подошла к нему. Положила руку на его плечо — как в детстве, когда целовал в макушку перед сном, когда верила, что он самый лучший и ничего плохого за ним нет.

— Я попробую, — сказала я. — Но это будет трудно.

Он кивнул. Больше мы не сказали друг другу ни слова.